Вас выгонят, пусть не сейчас, но что вас там держит? Ностальгия? Чувство причастности? Деньги? Всего остального не обещаю, но могу продолжать вам платить все те же пятьдесят целковых. — Я молчала, но сделала заинтересованный вид. Ветлицкий допил вино, поставил бокал, постарался поймать мой взгляд.
— И что я должна буду делать?
Козочка, как же так? Ведь это не мои интонации, и такой жест у меня через десять лет тренировок не выйдет, и мне важнее сейчас понять, почему Ветлицкий забыл про заговор, так что ты…
— Вы молоды, красивы, умны.
Полагаю, последнее вам больше всего хочется слышать. Я знаю, каких лишений была полна ваша жизнь, и роскоши я вам не дам, но квартира, экипаж и портнихи… в пределах разумного.
Я видела много раз, как из-за пагубных пристрастий люди теряли все. Кто-то жен или бизнес, кто-то карьеру, кто-то жизнь. Ветлицкий был то ли не наблюдателен, то ли считал, что его не коснется, и ему не повезло со мной — Софьей Сенцовой. Он недооценивал, как и я, козочку Софью, которая взяла за ножку бокал, поднесла к губам, сделала вид, что пригубила вино, а затем, наклонившись вперед, поставила полный бокал прямо перед Ветлицким.
— На сколько же это лет, полковник? — мурлыкнула она, и у меня волосы зашевелились от страха. Где, где, где ты научилась такому, ты невинная девушка, я в свои двадцать так не могла! — Или месяцев? Или недель?
— Пока моя жена живет в своем имении, — и Ветлицкий взял бокал — Софья рассчитала все верно. — И пока она не поймет, что все ее деньги я трачу на вас.
Полагаю, года два-три, потом вы всегда сможете… сделать выбор.
Пойти по рукам. Превосходное предложение, ваше сиятельство. Разговор с умной женщиной, без утайки.
— Видите? Я ничего не скрываю. Согласны?
— Фрейлина ван дер Волле еще дает приемы? — вместо ответа прикрыла глаза Софья. — Обычно они у нее начинались в пять, если мы поторопимся, то успеем. Одевайтесь, Жорж, и заедем к мадемуазель Гастон. Давно пора забрать у нее мое платье.
Ветлицкий залпом допил вино. Ни меня, ни Софью совесть не мучила — он сам напросился.
— Сколько? — спросил он, поднимаясь, так, словно облагодетельствовал. Как часто люди верят самим себе, а всего лишь нужно внимательней быть к собеседнику. Он не просит милости, он тебя добивает.
— Две тысячи, — обворожительно улыбнулась лисица Софья. — Вы предложили, Жорж, я согласилась. Вы предложили, не зная, что вам предстоит… сорвать… этот цветок.
— Аким! — с дрожью в голосе крикнул Ветлицкий и быстро вышел, рядом хлопнула дверь.
