Зачем оно вам?
Взять остатки холодца и размазать тебе по физиономии. Просто так, потому что мне терять нечего. С другой стороны: а я на его месте назвала бы второй источник?
— Чтобы мы обе чувствовали себя уверенней. Чтобы мы могли разделить объекты, и чтобы когда один из нас встречался с вами или выезжал в город, другой не оставлял бы академию без присмотра, — от отчаяния я вошла в раж, мне нравилось, и Софье, похоже, тоже. Или моя козочка отключилась от нашей беседы и любовалась полковником — надо отдать ему должное, он красив даже изнемогающий.
— Вы просили меня сообщать вам… как оказалось, вы сами не знаете что, вы до сих пор не пустили слух об аресте двух заговорщиц — и я недоумеваю, зачем я вам. Ваша агент одна не справляется? Вы ее перепроверяете? Вам от меня было нужно что-то кроме контакта с неизвестными покусителями?..
Я излагала Ветлицкому вещи, о которых выпускница Академии благородных девиц знать не могла. Я была уверена, что и в детективах подобное не писали.
Будь Ветлицкий чуть прозорливее, сообразил бы, что мне надо повысить жалование, определить в квартиру не хуже этой и являться каждый вечер мне на доклад, но ему оставалось сидеть и превозмогать головную боль. Будь чуть прозорливее я, я сама догадалась бы, кой черт я ему в этих стенах.
Или, что тоже возможно, в какой-то момент все вышло из-под контроля, и Ветлицкий при всем желании не может связать концы. А я смогу?.. Я поставила локти на стол — Софья оставила это без комментариев.
— Ее сиятельство сегодня вызвала меня к себе в кабинет, оскорбляла, провоцировала на срыв, обвиняла, что я лезу в ее дела и вмешиваюсь в процесс обучения и воспитания, но, поняв, что все бесполезно, велела заняться приемом одеял и инструкциями министерства.
Ходики грохотали ужасно. Мне это мерное, оглушительное тиканье действовало на нервы, и я против воли говорила все громче и громче, стараясь перекричать. Возможно, зря, возможно, не просто так эти часы из ада здесь висели.
Ветлицкий довольно звучно положил обе ладони на стол, так, что посуда подпрыгнула. Это был не удар, выражение лица у него оставалось безмятежным — сиди мы в жандармерии, и он бы уже заорал.
— Софья Ильинична, вы хотите, чтобы я повлиял на княгиню Мориц? — изумился он абсолютно неподдельно. — Таким образом выдав свою с вами связь? Я…"
"— Вы уже повлияли, пусть опосредованно, — перебила я и оценивающе посмотрела на ромовую бабу. Аппетитная, но подождет.
