Написано так, что можно гордиться — изумительный почерк без единой помарки и кляксы, но убористый — кто мог знать, что читать мои донесения полковнику будет проблематично. — Это ваше?
— Это ваше, господин полковник, — возразила я и села за стол, не дожидаясь, пока мне окажут необходимые почести. Софья всхлипнула от отчаяния — козочка, я могу еще и сапожки снять. — Вы просили у меня подноготную каждого обитателя академии, каждый день, каждый час, не знаю зачем, и все это здесь. Прошу ознакомиться, развлекать меня светской беседой за обе… завтраком необязательно.
Я отлично развлеку себя сама. Я разве что руки не потирала, облизываясь на меню: мясо, рыба, блинчики, мед, орешки, салаты, жульен… Кроме лакея был и повар, и он расстарался. Перекошенный бледный Ветлицкий усаживался напротив меня, я не тратила время зря и накладывала себе блюда. Примчался лакей, я одарила его с порога любезным «пошел вон», и Ветлицкий пролил кофе на скатерть. Лакей, напротив, оказался ученым — поклонился и закрыл за собой дверь.
Все же я права, я не единственная и не первая, кто разделяет с его сиятельством трапезу. Кстати, а точно ли я слышала то ли воду, то ли кота, или то драпала похищенная со вчерашнего бала барышня? И что меня ждет после завтрака, м?..
— Ты не чересчур много ешь? — опомнилась Софья.
— Я? Нет, — я пожала плечами, прикинув, что положила себе вполне умеренные порции. В турецком отеле меня соотечественники бы не поняли. — Козочка, питаться надо хорошо, в академии так не кормят, не то чтобы получилось наесться впрок…
— Но ты же барышня!
— И что?
Я еще и завернуть с собой могу попросить, делов-то.
— Это просто неприлично.
— Полковник не обеднеет, — заверила я ее. — Вон какие апартаменты содержит, за один раз его не объем. Наслаждайся, восхитительно вкусное мясо… Тем более что наш радушный хозяин зачитался и ему ни до чего дела нет.
Софья терпеливо увещевала, что надо подучить этикет и стремиться в приличном обществе ему максимально следовать, я предпочитала не слушать, а есть.
Ветлицкий, не выпуская из руки мои записи, налил себе чистой воды, залпом выпил. К еде он не притронулся.
— Софья Ильинична? — Я расправилась с расстегаем, а Ветлицкий справился с парой страниц и расфокусированно смотрел на меня поверх листочков. — Что это?"
"— То, что вы от меня так просили, Георгий Станиславович. Требовали, можно сказать. Мои комплименты вашему повару, — и я положила себе на тарелку еще кусочек умопомрачительного мяса.
