Кажется, она не из тех, у кого в ходу дурные шутки. Я подскочила, обежала стол, быстро запрыгнула под него — скажи, козочка, в этом есть что-то дивно-авантюрное? — и мадам тут же уселась в кресло, припечатав меня коленями к стенке стола.
— Мадемуазель Сенцова здесь? — раздался голос Миловидовой, и Софья страдальчески застонала. Да, козочка, безобразное произношение и две ошибки в трех элементарных словах.
— Дорогая моя, «здесь»! «Здесь»! Легкая, легкая «е», и в конце предложения тон чуть выше! Сколько я вас учила? — наставительно проворчала мадам Хрум.
— И вот это — «мадемуазель», «муа», «муа!» — как поцелуй! Легче, легче!
Софья захихикала, а мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться. Жгите, мадам!
— Возьмите ваш журнал, дорогая моя! Подпишите свое имя! Это нужно сделать как можно скорее — и опять: «как», «как», произносите отрывисто и легко! Запомните уже наконец, ох!
Мадам Нюбурже продолжала доводить Миловидову внеплановым уроком. Я расслышала шаги, шорох бумаги над головой, кривое «спасибо» на скверном ларонском, а потом закрылась дверь.
— Отвратительно! — припечатала мадам Хрум и встала из-за стола. — До чего же она бесталанна и скудоумна. О, моя дорогая. Я все еще ваш должник. Это, — кивнула она на дверь, — была такая мелочь!
Еще бы, подумала я, отряхиваясь от пыли. Твое жалованье возрастет раза в два с половиной. Но кто бы мог ожидать подобного от этой монашки? Браво, мадам!
— Почему под стол? — растерянно спросила я.
— Дитя мое, я пожила на этом свете, — пожала плечами мадам Нюбурже и потыкала длинным пальцем в брошюры.
— Я не говорю на вашем языке, но многое, многое понимаю. Когда принесли эти тетради, здесь было столько шума, а она говорила мадам Эдвиж о вас такие нехорошие вещи! Миловидова… дурна и безнравственна. Опасайтесь ее.
— Спасибо, — пробормотала я. Детали я уточнять не стала, да и вряд ли мадам Нюбурже поняла все дерьмо, которым меня облила Миловидова — ха, да когда меня нет, она меня может даже бить! — но моя бывшая одноклассница в курсе, кто шпионит для жандармерии, или Яга подвернулась ей под руку?.
. Право, мадам защитила меня от чистого сердца как могла, она ведь не знала, на что я способна. — Спасибо, мадам Нюбурже, я рада, что с вашими уроками все так хорошо разрешилось…
— Эжени, моя дорогая! — расплылась в улыбке мадам Хрум, и я тепло кивнула.
Черт, черт, черт. Ловушка расставлена там, где я не подозревала. Но у меня появился союзник, и это хорошо.
