Штаубе терпела полторы недели, чтобы сдать меня Мориц, и она подстроила все заранее, она передала мне через Аскольда не все письма, самый криминал оставила на десерт — почему? У нас не было противостояния, так в чем соль? Она не стала ждать, пока со мной столкнется, прикидывала силы, оценивала, выдержит ли, и пришла к выводу, что от меня надо избавиться, меня надо опередить?
А возможно, Штаубе передала письма сразу, и тогда ждала Мориц. Тоже непонятно почему. Почему она просто не приказала мне собирать вещи, что ей помешало? Мой отпор, моя уверенность? Чушь и явное заблуждение.
С другой стороны, у меня есть покровитель… Стоп, в этом все дело? Мориц не столько прессовала меня, сколько Ветлицкого, и опять — почему? Что делят аристократы?
Кажется, это не мое дело, мрачно подумала я, открывая первую попавшуюся, не подписанную еще никем брошюру. Свежая, пахнет краской, пальцы пачкаются. Что мне нужно…
— Простите? — вздрогнула я и подняла голову — мадам Хрум что-то мне говорила. — Я задумалась, мадам.
Это я сказала? На чистейшем ларонском?..
— Мадемуазель Софи, — повторила мадам Нюбурже, — я не знаю, с чем это все, — она обвела рукой стол, — связано, с чего вдруг министерство… но полагаю… Взгляните на страницу четыре. Ларонский, арифметика, танцы и Слово Владычье!
— Да-да? — закивала я, поспешно переворачивая страницы. — О… они требуют увеличить часы?
— Я ваша должница, Софи, — заговорщическим тоном прошептала мадам Хрум, закрыла свою брошюру, поднялась и вышла, а меня осенило.
Изменение программы, увеличение часов и жалованья, бинго! Те преподаватели, чьи предметы мне показались наиболее важными, на их собственное счастье согласились с моими предложениями, и вот к чему это привело. Я быстро, может, не совсем точно подсчитывала: ларонский в старших классах увеличен на два урока в неделю, арифметика — на четыре, Слово Владычье — на три, танцы — на два, и это за счет сокращения музицирования, этикета, рукоделия и прочей мути. Младшим девочкам количество часов не увеличили, но у них и так была большая для их возраста нагрузка.
"
"Я перелистала брошюру до конца — рекомендации по измененной программе, новые — старые, по программе Рауша — учебные пособия, для замечаний и предложений классных дам отведены страницы в самом конце. Я обмакнула перо в чернильницу и собралась выводить свое имя на обложке, как мадам Хрум вбежала в учительскую с неожиданной прытью.
— Под стол! Под стол, дитя мое! Быстро-быстро!
Ладно.
