В своей комнате я бросила брошюру и письма на стол, задрала юбку, вытащила из чулка кляузы, запихала их в рукав курточки. Чертовы шмотки, в которых нет нормальных карманов, чертова мода, хотя бы сумки придумать могли! Софья тревожилась, не понимая, чего я мечусь как загнанный зверь, и не разбираясь в моих скачущих мартышками мыслях.
— Я ничего не знаю, козочка, — я нервно сглотнула, меня трясло. — Дай мне срок разобраться самой…
По крайней мере, у меня были деньги на дорогу. Я проскочила мимо обалдевшего Аскольда, мимо мужиков, расчищавших снег, и вышла в парк перед академией.
Паршиво, как же паршиво. Не потому, что Мориц меня может выпнуть — хотя деньги не лишние, нет. И не потому, что на меня точит зуб, а может, и нож, Миловидова, да так, что мадам Нюбурже предпочла нас не сталкивать лбами. И не потому, что министерство просвещения — кто мог бы подумать! — снизошло по пинку Ветлицкого до бардака в академии. Паршиво, что я не имею информации из первых уст господина полковника, чтобы ему провалиться под лед, и не знаю, как это все отразится на заговорщиках.
Нет, знаю, подозреваю как минимум, и то, что я подозреваю, мне очень не нравится.
Возможно, Мориц не просто так выжидала момент, а Штаубе не просто так меня подставила. Может быть, это и есть тот самый контакт, который мы ждали. И получается: ее сиятельство против его сиятельства…
Черт, черт, черт. Наследник кажется лишним в этой кутерьме.
Ноги вязли в снежной каше, я промокла, но не чувствовала холода, бежала вперед.
Вот наконец улица и даже извозчики, я выскочила на дорогу, едва не попав под телегу, и сунула лошади в морду два целковых.
— В жандармерию!
Был бы на месте бородатого мужика, по виду крестьянина, какой-нибудь хлыщ, не избежать мне вопросов. Но мой возница был безразличен к тому, кто я и зачем мне мой пункт назначения: два целковых я все еще держала в руке, и Софья недовольно заметила, что это очень много. Я отмахнулась.
То, как Мориц построила разговор… старая кляча искушена, о да, без сомнений, она пыталась меня запугать, унизить, спровоцировать, но ей это не удалось — она сдалась.
А может, нет, но я не могу строить версии, пока не узнаю все до конца."
"Город спешил и кричал, торговал, торговался, воровал, обсчитывал и суетился, а мне хотелось сунуть коняке петарду под хвост. У меня не было времени, счет шел на секунды…
Да, козочка, я паникую, накручиваю себя. Не мешай.
Всему приходит конец, и дороге тоже.
