Я видел его мельком, не было времени разглядывать и изучать. Думаю, Диана тоже не вспомнит.
– Что ж, не будем тревожить вашу супругу по пустякам. Возьму еще один грех на душу, – усмехнулся принц с таким видом, что бывалого капитана пронзила дрожь.
Док поспешно отступил от кровати. Ормонд присоединился к нему. Бормоча вполголоса молитвы Безымянной богине с просьбой принять душу несчастного и дать ему новую жизнь по заслугам, они смотрели, как Джерард с бесстрастным лицом поднес ладонь ко лбу спящего. Глаза принца заполнила тьма.
Заклубилась, потопив в себе радужку. Из раскрытой ладони протянулись тонкие черные щупальца, похожие на щупальца спрута. И присосались к вискам жертвы.
Джерард застыл, взламывая чужую память и считывая воспоминания. Верхний слой – то, что случилось сегодня. Слой поглубже – то, что случилось вчера. И еще глубже, еще. Картины отматывались в обратном порядке. Он наблюдал чужую жизнь, оставаясь холодным и непредвзятым зрителем. Но вместе с тем и высасывал эту жизнь, испепеляя память дотла.
Наконец лицо спящего исказилось от боли. Он коротко вскрикнул, не приходя в сознание, выгнулся на кровати всем телом, застыл так на миг и, расслабившись, рухнул на койку уже бездыханным.
Щупальца тьмы исчезли в ладони. Джерард вздохнул. Моргнул, словно просыпаясь от долгого сна, его глаза вновь стали обычными.
Но он не спешил ничего говорить.
– Ваше высочество… – тихо позвал Ормонд, когда пауза затянулась.
– Похороните его, – Джерард кивнул на труп.
– Это он?
– Он…
Подняв взгляд на бледных друзей, принц мрачно добавил:
– На моем острове свила гнездо большая змея.
Но я сам виноват, мне и расхлебывать.
***
Бежать.
Скорее бежать подальше отсюда.
От него.
Джерард ди Лабард причинил ей боль, которой она не ведала раньше. Даже предательство Игоря ранило не так сильно. А сейчас казалось, сердце вот-вот разорвется, на грудь словно обрушилась бетонная плита. Воздуха не хватало. Диана даже не сразу осознала, что это частые всхлипы не дают ей дышать.
Она бежала вдоль берега, не замечая ни ветра, рвущего подол ее платья, ни соленых брызг, смешивающихся со слезами.
А потом упала и долго рыдала, уткнувшись лицом в пожухлую прошлогоднюю траву.
Ее плач сливался с ревом волн. И не было поблизости никого, чтобы утешить, объяснить, что разбитое сердце – это еще не конец жизни.
Так она и уснула. Там же, на берегу. Во сне она снова вернулась в пещеру, подошла к Джерарду. Услышав ее шаги, он обернулся. Его взгляд потеплел.
