– Кошку?
– Да. Кошку.
– Хотите сказать, вот эту кошку? – Кивком герцог указал на тот самый диван, за которым пряталась Эмма.
Эмма обернулась. На мягких подушках дивана, свернувшись калачиком, сладко спала Штанина.
Как такое могло произойти?
Кошка подняла голову, как будто поняла, что говорят о ней. Потянулась и устремила на них вопросительный и невинный взгляд.
Эмму никто так подло не предавал, с тех пор как ей исполнилось шестнадцать.
«Ты, пушистая бестия. Я подобрала тебя, когда ты умирала с голоду, взяла в дом с промозглой улицы, и вот как ты мне отплатила?»
– Достаточно, – сказал герцог.
– Просто признайтесь, что забрались сюда, чтобы на меня поглазеть. Нарушить мое уединение, против моего желания, чтобы удовлетворить свое любопытство.
– Нет. – Эмма энергично затрясла головой, готовая все отрицать. – Нет, я бы никогда…
– Не лгите мне! – взревел он."
"Она проглотила стоявший в горле ком. Тогда, разведя руки в стороны, он медленно повернулся.
– Хорошо. Тогда получайте то, зачем пришли.
Глядите хорошенько. А потом уходите.
Эмма взглянула ему в лицо, изо всех сил стараясь не отводить глаз.
– Я пришла не для того, чтобы за вами подглядывать. Клянусь. Хотя не стану отрицать: оказавшись здесь, я смотрела – ничего не могла с собой поделать.
– Разумеется, вы смотрели. Кто бы отказался? В Лондоне бывают представления цирка уродов, только там вам бы пришлось заплатить шестипенсовик, да и зрелище далеко не такое впечатляющее.
– Не говорите так, – взмолилась Эмма. – Неужели вы столь низкого обо мне мнения?
– Я знаю человеческую природу.
– Герцог ударил кулаком себя в грудь. – Я хочу, чтобы вы сказали правду. Уже не в первый раз я ловлю вас на том, что вы меня разглядываете, хотя сегодняшнее вторжение перешло все границы. Вы будете отрицать?
– Нет. Не могу.
Он наступал.
– Вы явились сюда, спрятались за диваном, чтобы удовлетворить свое страстное, но болезненное любопытство.
Эмма покачала головой, отрицая.
– Признайтесь же!
– Я не могу признаться! Это неправда! Я… – Ее голос дрогнул.
– Да, я на вас смотрю. Но не потому, что нахожу вас уродливым. И дело не в моем болезненном любопытстве.
– Тогда в чем?
Ее сердце явно собиралось выскочить из груди. Хватит ли ей смелости признать правду?
– Это… моя одержимая влюбленность.
– Влюбленность? – Он встал как вкопанный, сверля ее взглядом. Можно подумать, у нее во лбу выросли рога, а на рогах появились фиалки и пирожные к чаю.
Эмма не знала, что сказать, что сделать.
