– Господи… Господи! – Его бедра напряглись, и Эмма отбросила стыдливость, переходя в наступление. Она понимала, что он близок к вершине. – Эмма, я… – Он схватил ее руку и помог ей, работая в жестком, яростном ритме. Воздух с хрипом вырывался из его груди.
И вот наступил миг долгожданного освобождения. Эш привалился к двери спиной, хватая ртом воздух. Эмма взяла сброшенную косынку и обтерла грудь. Он нагнулся, чтобы коснуться рукой ее подбородка. Осторожно приподнял ее лицо, и теперь Эмма смогла заглянуть ему в глаза.
– За это, – сказал он, – я мог бы съесть сотню тех дурацких сандвичей.
Эмма улыбнулась. Он помог ей встать на ноги и натянул брюки. Вместе они, спотыкаясь, добрели до кровати.
– Это… заслуживает…
– Это я должна вас благодарить. – И Эмма не кривила душой. Она была очень довольна собой, просто возгордилась до небес. Она перекатилась на живот и приподнялась на локтях. – Итак, мы сходили на чай. Куда пойдем в следующий раз? Ваша очередь выбирать.
– Не понимаю, о чем вы.
– Наверняка вы по многому соскучились.
Вы можете – необязательно с моим участием – кататься в парке в ландо с опущенным верхом, ходить в клубы, брать уроки бокса в «Джентльмене Джексоне», чтобы избавить бедного Хана от необходимости быть вашим партнером. – Эмма лукаво повела бровью. – Если, конечно, в вашем списке не будет проституток и танцовщиц кордебалета.
– Полно! – Эшбери закрыл глаза рукой. – Мне бы удовлетворить ваши аппетиты. Никаких сил не хватит.
– Отлично. Тогда поговорим о следующем выходе в свет.
– Никакого выхода не будет. Я же сказал вам: сегодня мы выходили вместе в первый и последний раз.
– Тогда, если хотите, мы могли бы устроить званый обед. У меня есть подруга, с которой я познакомилась в швейной мастерской. Мисс Девина Палмер. Думаю, ее отец был бы очень рад с вами познакомиться. – Она ждала ответа затаив дыхание.
Убрав руку от лица, он устремил на нее внимательный взгляд.
– Чего именно вы добиваетесь?
Подозрение, которое она читала в его взгляде, выбивало Эмму из колеи.
– Мне… невыносимо видеть, что вы живете затворником, вот и все. Когда я уеду в Суонли, мне будет грустно представлять себе, как вы тут сидите один-одинешенек.
От нахлынувшего чувства вины у Эммы горели ладони. Разумеется, у нее была и другая причина. В перспективе речь шла и о том, чтобы помочь Девине. Впрочем, все, что она ему сказала, было чистой правдой.
Эмме было больно думать о том, что она должна уехать и оставить его.
