– Я не хочу, – буркнул Эш.
– Я думаю, что он никакое не чудовище, – закончила она. – Я даже слышала, что он пришел в приют для подкидышей с мешком конфет, и дети толпились вокруг него, чтобы обнять и поцеловать. Подозреваю, об этом событии завтра будут трубить все газеты.
– Подозреваю, – сказал Эш, натянуто улыбаясь, – там еще появится история о герцогине и трех ее подругах, которых упекли в тюрьму за клевету.
Краткий миг тишины – четыре дамы дружно расхохотались.
Пенни предложила ему поднос с обманчиво съедобным угощением.
– Прошу, возьмите еще сандвич, Эш! Или ваше имя Ягненочек?
– Кажется, Звездный Свет, – сказала мисс Маунтбаттен.
– Нет-нет! – воскликнула мисс Тиг. – Я могла бы поклясться, что мне правильно сказали: Пасхальное Яичко.
И все снова весело рассмеялись, а Эш даже согласился взять сандвич, посылая жене грозный взгляд. Эмма пила чай, лукаво улыбаясь ему поверх чашки.
«Погоди у меня, – подумал он, обреченно глотая фальшивую вегетарианскую ветчину. – Погоди, вот только доберемся до дома».
Глава 21
Однако вышло так, что у Эша не было возможности призвать вероломную супругу к ответу. Едва они оказались на ее половине, как Эмма закрыла дверь, обняла его за шею и пылко поцеловала.
– Спасибо! – воскликнула она. – Я вами просто восхищалась!
– Чепуха.
Действительно, не бог весть какой тяжкий труд. После того как дамы закончили издеваться над ним столь безжалостно, Эш даже сумел от души повеселиться.
– Не верится, что вы съели эти два ужасных сандвича, – засмеялась Эмма.
Уточнение: все было забавно, если не считать вот этого.
Но он безропотно ел бы эти вегеброды два раза на дню, если бы потом, дома, его ждали руки Эммы. Или, еще лучше, губы, которые его целовали.
Она развязала узел его шейного платка. Расстегнула жилет. Он помог ей: сбросил пальто и швырнул куда-то. Куда – он даже не взглянул.
Эмма опустилась перед ним на колени. Расстегнула брюки и стянула их до колен. Одной рукой она приподняла его рубашку, другой обхватила его ствол, большим пальцем потирая его у основания.
Потом облизнула губы и наклонилась вперед.
– Подождите, – хриплым шепотом взмолился он.
Она замерла.
Зачем? Зачем он это сказал?
– Я не собираюсь вас целовать, – сказала она, лукаво изогнув бровь. – Я собираюсь… Разве вам этого не хочется?
– Об этом не нужно и спрашивать, – ответил он твердо. Твердо во всех смыслах. – Но нам полагается зачинать потомство. Я же не могу сделать так, чтобы вы забеременели через рот.
