Хочу к Брошке…
Брошка…
Моя…
Сыночек…
Глава 13
Баграт Умаров
Рассматриваю личико молодой женщины, лежащей в моей постели. Надя спит. Беспокойно. Вздрагивает.
А я, как привязанный, рассматриваю знакомые черты. Стою рядом с собственной постелью и шевельнуться боюсь.
Не понравилась ее слабость. То, как почти в обморок упала…
Заболела. Не хочу думать, что у Нади сотрясение. Корю себя за то, что все же пережал, мы были на адреналине, на эмоциях, моя женщина хотела меня…
Видел это по глазам, по губам читал, по телу…
Провожу рукой по скуле.
Жара нет. Надя уснула.
Рассматриваю ее. Скольжу взглядом по слегка вздернутому носику, по прикрытым векам с веером темных ресниц. Натуральных. Длинных. В ней меня с самого начала и прельстила эта натуральность. Отличность от того, к чему привык…
Открытость…
Тру лицо. Изменения все же есть. Она попыталась изменить внешность…
Похудела. Осунулась. Остригла челку и попыталась скрыть свои непокорные кудряшки в тугой узел.
Этакая деловая молодая женщина с надеждами на реализацию ее задумок вышестоящим руководством, которое купило всю контору, где она работала, со всеми потрохами.
И будь она хоть в парандже, я бы все равно узнал ее.
Стоило девушке встать и пройти на середину зала, где она должна была представить свой проект, что-то внутри дернулось.
Сильно. Предвкушающее. Только цокот каблучков уже заставил внутренности поджаться, как перед броском, а стоило оторвать взгляд от созерцания бумаг, как меня унесло, утопило.
Она.
Такая чужая, другая, не моя…
И все же. Не знаю, как ручку не сломал, как с ума не сошел и не набросился прямо там же.
Рано, Умар. Не так.
Слушал отчет Надежды и ловил себя на том, что работа проделана серьезная, молодец, Надя, впрочем, она никогда не было глупой…"
"Жмурюсь. Ухожу от греха подальше от кровати. Хотя хочется завалиться рядом и вырубиться. Предварительно обняв мягкое тело. Наливаю себе с лихвой. Делаю очередной глоток, кромка бокала ударяет о зубы, а мне хочется вопить, выть, размозжить к чертям стену.
Потому что Надежда…
Стук в дверь заставляет встрепенуться и повернуть голову в сторону.
– Входи, Айболит, – обращаюсь глухо, даже с места не встаю.
Опасно. Я на грани. Бешенство у меня в крови, а когда адреналин зашкаливает, я могу натворить делов, как сегодня…
Старый врач заходит в спальню. Сразу же лицезрит картину маслом.
– Так, Баграт. Ты же трезвенник, – выдает Петр Григорьевич и ставит свой ридикюль на стол.
