Я силюсь сохранить свое сознание, и пока Умар обматывает мое тело полотенцем, я нахожу в себе силы, чтобы промычать:
– Домой… мне надо… д-домой… п-пожалуйста… Б-брошка…
Опять вижу глаза Баграта перед собой, они становятся какими-то злыми, пульсирующими, когда он выдыхает:
– Ты бредишь, Надя… у тебя жар… доктор уже едет…
Его глухой голос покрывается ватой, я едва воспринимаю его речь, руки тяжелые, дергаются, хочу удержать Умара подле себя, хочу дотянуться, но пальцы слабеют, падают на кровать, словно к ним свинец прицепили и пару гирь в добавку.
– Брошка… – выдаю сипом.
Сердце рвется на части. Чувство вины затапливает, в глазах рождаются слезы, но тяжелые веки не открываются.
Голова пульсирует болью, отдает в виски. Словно кто-то ударяет молотом, выдерживает время, дает прочувствовать всю силу и повторяет движение вновь.
Кусаю губы, дыхание вырывается сквозь сжатые зубы.
– Тише, тише… Надя…
В голосе Умара слышится какой-то надрыв. Впервые такая интонация. Хочу открыть глаза, чтобы посмотреть в лицо мужчины, который опять возник в моей жизни, и все летит в самое пекло, но не могу…
С ним я ничего не могу.
Ни противиться, ни сопротивляться и сейчас хочется свернуться клубочком и немного отдышаться.
Только и этого не получается.
Кто-то тянет за веко, светит фонариком, хочу уйти от острого света, защититься, но прохладные руки останавливают, придерживают, а чужой, но очень теплый голос проговаривает:
– Тихо-тихо, милая, без резких движений. Нельзя…
Не знаю, почему я подчиняюсь этому голосу.
Мужскому, глубокому. Этот голос очень напоминает тембр моего названого деда Вениамина Игоревича.
Стоит вспомнить, как в сердце колет.
– Тише… Наденька…
Такой же добродушный мужчина аккуратно проводит шершавыми подушечками пальцев по моему телу, деликатно трогает, почти не касаясь, а затем я слышу жесткое:
– Навалял ты делов, Умар… Будь я помоложе, лично бы тебе все кости пересчитал…
Слышу стук, словно кто-то бокалом по столу шваркнул, и дергаюсь, боль как от прострела. Отдает пульсацией в затылок и позвоночник.
Перед глазами искры. Одного этого звука достаточно, чтобы я выпала из реальности и не услышала ответа Баграта.
Смогла различить лишь глухой рык и свое имя, которое он прошептал настолько близко, что я почувствовала его горячее дыхание.
Показалось, наверное…
На этом все. Меня просто унесло в темноту. Спасительную. Глухую. Без звуков, которые заставляют скулить и взрываться от острой боли.
Только на сердце и в мыслях одна-единственная мысль.
