Он приспускает штаны и нападает, хлесткий звук единения и я кричу, пропадаю, цепляюсь за сильную шею и царапаюсь. Все так остро, больно, непривычно, как в наш самый первый раз.
Баграт каменеет. Замирает. Заглядывает в мои ошалелые глаза. Тело под моими пальцами всегда подобно граниту, но сейчас мышцы каменеют, тяжелеют, распухают.
Умаров прикрывает глаза. Дышит носом. Заставляет себя остановиться на краткий миг, чтобы дать мне отдышаться, чтобы не задрать свою жертву насмерть.
Припадает ко мне, опять целует губы, проталкивает язык в самую глубину, заигрывает, ласкает, заставляет приоткрыть рот, чтобы ему было удобнее хозяйничать.
Пьет меня, целует так остервенело и вместе с тем так нежно, что у меня звездочки загораются под сомкнутыми ресницами.
Дождь капает с его волос на меня, а мне кажется, что этот мужчина заслонил меня своей широкой спиной от непогоды, от всех ненастий и бед…
Иллюзия.
Умаров самая большая беда, которая может приключиться со мной…
Только об этом я сейчас думать не могу, мысли вообще вылетают из головы, когда Баграт вновь подается вперед, медленно, чувственно, давая прочувствовать литое тело до мельчайших деталей.
Провожу пальцами по могучим рукам, ощущаю, как взбухли вены, как они выпирают, разнося кровоток страсти по всему огромному телу мужчины.
Очередной толчок и я кусаю его за губу, чтобы хоть как-то дать волю переполняющим меня до краев эмоциям.
Оттягивает голову, отпускает мои растерзанные губы и смотрит на меня. Его глаза сейчас темнее неба за его плечами. Странный блеск. Потусторонний.
Опять движение и у меня глаза закатываются, руки живут своей жизнью, поднимаются по влажной терпкой коже, опускаются на широкую шею, касаются колючих щек, провожу подушечками по острым скулам, ласкаю, стираю капельку крови, которая стекает с его брови.
А он… Баграт закрывает глаза. Дышит сквозь плотно сжатые зубы, словно контролирует себя, не хочет уж слишком зверствовать.
Пытаюсь расслабиться, подстроиться, но Умаров распахивает глаза и меня сносит бездной, черной, адовой, тягучей.
