Тем временем тамада усиленно начинает изображать оргазм. Повизгивает, как недорезанный поросенок. Играет так же отвратительно, как и проводит конкурсы.
С омерзением отшатываюсь, прикладывая руку к животу, а свободной тянусь к мусорному ведру. Но вдруг… лечу куда-то назад. Все плывет, кружится. К горлу подступает тошнота. Тело ватное, губы пересохли и онемели.
Падаю спиной на твердую койку, на секунду разлепляю глаза и тут же жмурюсь от яркого света. Каждая мышца ломит и ноет, как если бы по мне каток проехался.
Между ног горит, дергает, сворачивается все в узел и будто рвется. Мысли путаются, сознание неясное.
Ладонь по-прежнему лежит на животе, которого… больше нет! Плоский, даже впалый, будто из меня вытащили внутренности и сдали органы черным трасплантологам. Пальцы сжимают тонкую ткань сорочки.
Нет! А как же…
Испуганно ощупываю себя. В панике таращусь в белый потолок, боковым зрением улавливая стойку капельницы, и ору что есть мочи:
– Где мой ребенок?
– Пока что в кувезе, – чья-то невозмутимая фраза доводит меня до стресса.
Оглядываюсь в поисках источника звука. Наткнувшись на большое белое пятно, усиленно фокусируюсь на нем. Дымчатая пелена рассеивается. Различаю полноватую женщину в медицинском халате. Она наклоняется ко мне, заслоняя лампу, и сама оказывается в ярком свечении. Как ангел. Проверяет катетер в вене, поправляет трубку капельницы, подкручивает что-то, внимательно следя за лекарством.
– Вот так, – удовлетворенно кивает. – Выспались, наверное, на неделю вперед? – усмехается тепло.
– Больше суток вы уже тут, – касается моего лба.
– С моей доченькой все в порядке? – едва не плачу, а все тело трясет в лихорадке. – Боженьки, я ведь родила, да? – смутно припоминаю, пытаясь провести границу между снами и реальностью. – Так рано, тридцать пять недель еще, совсем рано, – причитаю, с ужасом поглаживая живот, но никто не пинается в ладонь. Опомнившись, одергиваю кисть. – Малышка здорова?
– Да-да, под наблюдением медиков в детском отделении.
Поместили в кувез, как всех недоношенных, но она уже большая умничка. Крепкая девочка родилась, – заверяет меня, размахивая руками. – Скоро можно будет в палату к папе переводить.
– Боже, к какому папе? – чувствую, как голова раскалывается от боли.
– К вашему мужу, – пожимает плечами акушерка.
Зажмуриваюсь до разноцветных звездочек в глазах. Спустя пару секунд в сознании начинают мелькать разрозненные, туманные картинки. Напрягаюсь, чтобы разобраться в них.
