Все это время слежу за малышкой, аккуратно придерживая ее за ручку. Почти не дышу и не двигаюсь, чтобы не сломать ничего. Чувствую себя Гулливером в стране лилипутов.
– Это стандартная процедура для детей, которые рождаются раньше срока. Не беспокойтесь, ваша девочка крепкая, здоровая. Девять из десяти по Апгар, – важно информирует меня Мария, хотя мне это ни о чем не говорит. Хорошистка, видимо. – Понаблюдаем немного и, как только доктор даст добро, переселим к вам в палату.
– Куда? – вздрогнув, ошалело кошусь на улыбчивую акушерку и не разделяю ее радости.
В тот же момент чувствую, как крохотная ручка сжимает мой палец, будто не желает отпускать.
– У нас давно практикуется совместное пребывание матери с ребенком, – невозмутимо продолжает Мария, словно лекцию читает. – Так как мама не в форме, в первое время поможете ей вы, папочка. Не переживайте, всему научим.
Не хочешь – заставим, не можешь – научим?
Вот это я по уши погряз во внезапном отцовстве.
– Подождите, мы так не договаривались…
Мое возмущение перебивают залпы фейерверков за окном.
Ночное небо озаряется яркими искрами, которые осыпаются на землю вместе с белыми, кружащимися снежинками.
Волнуюсь, как бы от громких звуков не проснулась малышка. Она ерзает, морщится, не отпуская мой палец, но глазки не открывает. Свободной ладонью я накрываю ее животик и с ужасом отмечаю, какой огромной выглядит моя лапа на ребенке. Замираю, боясь пошевелиться.
Великан, ты на хрена вообще к крохе полез? Кира же убьет в случае чего…
Как назло, акушерка куда-то делась.
Я не заметил, когда она выскользнула из кабинета. Кинула молодого отца, неопытного и вообще… фиктивного, на произвол судьбы.
– Да уж, с Новым годом, – бубню в пустоту перед собой. – С новым счастьем, что ли, – опускаю взгляд на новорожденную и усмехаюсь.
На часах полночь, где-то на другом конце коридора дежурные медики поздравляют друг друга с Новым годом, а я стою над кувезом, успокаивающе поглаживаю чужую дочку и не могу бросить ее одну. Словно она и правда мне родная.
Глава 8. Папа-предатель
Кира
– Вот так… да… кхм-м, – грубый голос срывается в хрип, и я с трудом узнаю в нем всегда бархатный и мягкий баритон моего мужа. Сейчас Макс приглушенно рычит, как раненый зверь. Может, ему плохо? Съел или выпил что-нибудь не то? – Вот так хор-рошо-о, – противоречит моим предположениям, словно намеренно спорит со мной.
Подобрав юбки свадебного платья, толкаю дверь в подсобку, откуда доносятся странные звуки.
