Девочке отец нужен, да и тебе мужское плечо не помешает, – поучительно шепчет.
Сцена измены бьет по глазам ослепляющей вспышкой. Вновь переживаю острые эмоции, которые рубят меня на части и превращают сердце в фарш. Взрываюсь.
– Вам когда-нибудь изменяли на свадьбе? – фырчу. – На ваших же глазах? С ведущей праздника?
– Н-нет, – теряется она.
– Вот и воздержитесь от советов, пожалуйста, – приподнимаюсь на локтях, наплевав на капельницу. – Сама разберусь, – пытаюсь спустить ноги с постели, но мне мешают. Морщусь от резких болей, простреливающих низ живота.
– Нельзя вам пока садиться, – крепко держит меня акушерка, укладывает обратно, подложив подушки под голову и лопатки. – Вот так, полулежа. Или на боку.
– Я хочу к дочке! – требовательно повышаю голос.
Дверь распахивается – и порог переступает представительная женщина в очках. Уверенно направляется к нам.
– Что происходит? – гремит на все помещение, и я мгновенно узнаю ее командный тон.
Нина Витальевна Ланская, именно она принимала у меня роды.
«Тужься!», – явственно слышу ее грозный приказ.
«Тужься, бляха муха, иначе я к ним пойду сам ребенка доставать. Тужься!» – вторит ей мужской баритон, хриплый, бархатный и… взволнованный. Точно не Макса!
Встряхиваю растрепанными волосами, отгоняя странные воспоминания. Часто моргаю, концентрируюсь на Ланской, сжимаюсь под ее суровым взором. Стискиваю губы.
Хочется позвать кого-нибудь на помощь. Желательно, того, кто держал меня за руку во время родов. И не отпускал.
– Ругается мамочка, – мигом сдает меня акушерка, уступая место у постели доктору.
– Это у них семейное, видимо, – хмыкает Ланская, чуть приподнимая уголки губ.
Давит мне на живот, ощупывает, а я морщусь от дискомфорта.
– Ничего, самое страшное позади, – успокаивает меня. – Девка ты молодая, быстро все заживет – и будешь скакать горной козочкой, – нажимает над маткой так сильно, что я ойкаю. – А боль перетерпеть придется, ты же сильная.
– Угу, – мычу, шмыгая носом.
– Вот и умничка. Нормально все, – ободряет меня, легко похлопывая по плечу.
– Отдыхай, капайся, а за ребенком папа присмотрит.
– Я ему не доверяю, – хнычу, хватая врача за рукав. – Отдайте мне дочку, пожалуйста.
Слезы градом стекают по щекам. Ловлю и слизываю соленые капли, кусаю губы.
– Та-ак, быстро что-то на тебя послеродовая депрессия накатила, – беспокойно всматривается в мое лицо Нина Витальевна. – Соберись, Кира, я психолога тебе смогу только после праздников вызвать. А пока как-нибудь сама держись. Ради дитя.
