– Здравия желаю, Иван Елисеевич, – бодро выкрикиваю деду в спину, пытаясь перебить его ворчание. – Карета подана. Пройдемте, – приглашаю с легкой иронией.
Замирает, услышав мой голос. Спустя несколько секунд лениво оборачивается, как в замедленной съемке. Насупив брови, пристально рассматривает меня с ног до головы. Останавливается на лице. Размышляет.
Все-таки узнал?
– Муж? – уточняет хмуро.
– Так точно, – откликаюсь осторожно. В принципе, не лгу, потому что сразу после развода хочу сделать Кире предложение.
Муж! Потенциальный…
– Максим, значит? – еще раз проходится по мне встроенным в него рентгеном. Молчу, чтобы не запутаться во вранье и не краснеть потом перед родственником. – Староват. Я был уверен, что Кирюшкин огузок моложе, – грубо бросает, а на дне зрачков искры пляшут, как от костра на Ивана Купала. – Или сморщился на морозе, пока меня ждал?
– Так за час на ветру при минус двадцать можно и копыта отбросить, не то что сморщиться, – парирую я. – Вы специально?
– Я-то при чем? Это извозчик плелся, как улитка, а еще смеет денег больше требовать, – возвращается к водителю, пытаясь добить его словами и палкой.
– Не по тарифу. Пенсионеров-льготников обираешь, совести нет.
– Отец, я частник, а с Нового года повышение. Инфляция, как-никак, – разводит руками водитель, поглядывая на меня в поисках поддержки.
Весь автобус затаился в предвкушении развязки, пассажиры любопытно вытянули шеи.
Не сегодня. Шоу отменяется!
– Я заплачу, – буркнув, закатываю глаза.
Достаю портмоне, поднимаюсь по ступенькам и вкладываю ему в руку крупную купюру.
– Сдачи не надо. Спасибо, – пожимаю ладонь.
– Транжира, – хмыкает дед, будто крест на мне ставит.
Недовольно покачивая головой, выходит из автобуса. Достаточно ловко и быстро, стоит отметить. Есть еще порох в пороховницах.
– Багажник открой, извозчик! – все-таки взметает трость в воздух напоследок. Едва успеваю увернуться, как наконечник пролетает перед моим носом. – А ты сумки иди бери. Я вам гостинцы привез.
– Благодарю, но это лишнее, не стоило… – вежливо произношу.
– Согласен, не стоило того, – красноречиво окидывает меня взглядом. – Эх, – тяжело вздыхает. – Пути твои неисповедимы, Господи, – бубнит себе под нос, опустив голову и топая по грязному снегу.
Махнув рукой, иду вслед за понурым водителем к багажнику. Там меня ждет гора тяжеленых сумок. И как только дед их дотащил? С опаской покосившись на Ивана Елисеевича, пожимаю плечами и с трудом сгребаю те самые «гостинцы», мать их.
