Зато если дорогу заметет снегом или мы заблудимся, то с голода точно не умрем."
"– Придется прогуляться немного, Иван Елисеевич. Моя машина вон там, – указываю направление подбородком, потому что обе руки заняты.
– Эх, городской, парковаться так и не научился.
От знакомой фразы ловлю мимолетное дежавю. Когда-то он уже говорил мне ее.
– Что? – замедляюсь, чтобы дед поравнялся со мной. Но он не спешит этого делать. Нравится ему шоркать позади, как тень.
– Что-что? Капчто! Веди давай, заодно дорожку песочком посыплешь, а то скользко, – опять намекает на мой возраст.
– Так у вас, вроде, своего в избытке, – оглядываюсь и, выгнув бровь, лукаво ухмыляюсь. Не только ему надо мной издеваться, пусть ловит пас.
– Э-э, – приподнимает трость угрожающе, а глаза улыбаются.
Отворачиваюсь, перехватываю тяжелые сумки, ручки которых больно впиваются в ладони, и широко улыбаюсь, пока дед не видит. Никогда бы не подумал, что буду так рад его видеть. Я скучал по нашему общению. Иван Елисеевич мне чем-то начальника напоминает, такой же наглый и хамоватый, но при этом мировой мужик.
– Маршрут перестроен, – сообщает навигатор, когда я, наконец, сажусь за руль и задаю пункт назначения. Вбиваю адрес родителей.
Дед сидит рядом, следит за каждым моим действием, как надзиратель за особо опасным преступником. Ни слова не произносит. Может, и к лучшему. Отдохну.
Включаю обогрев, растираю онемевшие после тяжестей ладони, завожу двигатель. Думаю о том, что самая важная часть дела выполнена: Иван Елисеевич найден, обезврежен и готов к транспортировке.
Скоро мы приедем к Кире, познакомим старого ворчуна с Лизонькой, и она растопит его сердце.
– Так, а теперь домой, к Пампушке, – забывшись, тепло выпаливаю.
Осознаю, что рано радуюсь, когда слышу жесткий бас деда.
– А теперь правду говори, Славин, – неожиданно зовет меня по фамилии. Все-таки не страдает склерозом. Наоборот, память феноменальная. Зря я Киру послушал. – И не вздумай юлить, я тебя насквозь вижу, как и семь лет назад.
Послушно выбрасываю белый флаг, потому что любое дело, направленное против Ивана Елисеевича, обречено на провал.
Может, это и к лучшему. Путь нам предстоит неблизкий, так что успеем расставить все точки над i. Не будем нервировать Киру разборками, а приедем уже мирными и спокойными. Если я выживу…
– Мы думали, что вы меня и не вспомните, – ухмыляюсь, мягко трогаясь с места.
Надеюсь, что на ходу он меня все-таки не прибьет клюкой. Иначе кто его к внучке отвезет? Шанс, конечно, маленький, но есть.
