Дедуля"
"Спустя несколько часов я стою на морозе, перетаптываясь с ноги на ногу, где-то на окраине города. Машину пришлось оставить возле заправки, а самому брести к черту на кулички пешком по снегу, потому что на остановке парковаться нельзя, а обочины вокруг завалило сугробами. Коммунальные службы то ли впали в зимнюю спячку, то ли обледенели по пути, а сейчас стоят где-то вдоль трассы, как снежные памятники, и ждут весны.
Автобус, на котором должен приехать Иван Елисеевич, возмутительно опаздывает. Не удивлюсь, если вредный дед специально обозначил неправильное время прибытия, чтобы помучить меня.
Он выбрал какой-то максимально странный маршрут, с пересадками, будто заметал следы. И почему не взял транспорт, который идет прямиком до самого города?
Кира убедила меня, что ее дедуля экономит. Судя по тому, как я замерз… на моем здоровье. Может, в этом и заключался его коварный план – устранить мужика, посмевшего любимую внучку испортить, и прикопать тело в чистом поле, присыпав снежком…
Да, я в очередной раз принимаю удар.
Так случилось, что я снова вынужден выдавать себя за гамадрила. Проклятие какое-то!
– Как распогодилось, так я сразу билеты взял. Надо же взглянуть на жизнь вашу супружескую. Уже еду! Муженек твой кутылый пусть меня на остановке встретит, если по дороге его кости ветром не разнесет, – приказал Иван Елисеевич по телефону, назвал координаты, время и зло бросил трубку.
По тону мы с Кирой поняли, что он, мягко говоря, не в духе. А отдуваться опять мне.
– Петь, дедуличка Макса ни разу в жизни не видел! И тебя наверняка забыл за столько лет.
Забери его, пожалуйста, иначе он до Адовых доберется. Я ему однажды их адрес называла, – испуганно тараторила Пампушка, а я уже тогда знал, что соглашусь. Кто если не я? Но она продолжала уговаривать и наставлять меня. – Ты, главное, не спорь с ним. Во всем соглашайся, привези домой, а тут… мы поговорим, и я признаюсь.
«Если я доживу», – проносится в сознании, когда напротив меня с визгом тормозит большой гроб на колесах.
Через стекло вижу, как Иван Елисеевич ругается с водителем, но не слышу, о чем. Постукивает деревянной тростью об пол, пару раз взмахивает ей, как волшебник Дамблдор на пенсии. Помню, когда я приезжал в поселок, дед тоже был неразлучен со своей клюкой и, кажется, до сих пор носит ее с собой не для опоры при ходьбе, а в качестве оружия.
Двери открываются.
Мысленно перекрестившись, подхожу ближе. Держась за поручень, подтягиваюсь и заглядываю в салон.
