Не было больше того показательно доброго и милого Майера, но был совершенно другой, истинный — грязный, мерзкий, обиженный на весь мир глупый мальчишка.
Он за мгновение преодолел разделяющее нас расстояние и навис сверху, как черная тень. Я ждала от Филиппа слов, но вместо этого его кулак сжался на моей шее, перекрывая кислород.
Попыталась сделать хоть глоток воздуха, отодрать его металлические пальцы от своей кожи. Казалось, еще мгновение — и хрустнут кости. Вырвалась из его рук, трепыхалась, взглядом просила остановить пытку, но он лишь улыбался, наблюдая за мной, упивался эти последними страданиями.
— Я не Конрад Шульц! Не этот гребаный рыцарь, понятно? — прорычал он, наконец разжимая кулак и давая мне возможность судорожно отдышаться, свернувшись пополам. — Ты не в сказочку попала, Эмми Браун. Абсолютно нет. И если ты хочешь остаться целой после всей этой ситуации, то придется научиться держать свой сексуальный язычок внутри пухлых губок! — голос Майера под конец сошел на самый омерзительный в мире хрип, как у психически нездоровых извращенцев в переходах между станциями метро.
А затем он вовсе толкнул меня обратно на спинку кресла и, как бы я ни старалась его оттолкнуть, все же сжал края моей блузы, разрывая на ней все пуговицы. Его ладонь прошлась от моей шеи к краю брюк и сжалась. Из груди Филиппа вырвался разочарованный хрип. — Жаль, что я не могу трахнуть тебя сейчас. Надо дождаться, пока все будет кончено… Но как же не терпится попробовать, что же такого нашел в тебе Шульц? Чем ты лучше его остальных шлюх… Не понимаю.
Майер с трудом, но все же оставил мой живот в покое, и, пока он крутил указательным пальцем мое лицо, я быстро закуталась в пиджак. Стало чертовски холодно, будто кто-то резко уменьшил отопление или вовсе включил кондиционер.
— Признайся, — выпалила я. — Тебе никогда не нравилась я. Ты просто хочешь все, что принадлежит Конраду.
— Возможно, — хмыкнул Майер, улыбаясь. В сочетании с черными злыми глазами это выглядело пугающе.
И если Конрад пугал внутренней силой, стержнем, темпераментом, покорить который сможет только самый стойкий человек… Майер же пугал отсутствием рассудка и граней дозволенного.
— Собираешься все за ним доедать? Как крыса, — хмыкнула я, отворачиваясь. — Ты не стоишь даже ногтя Конрада. В твоей голове не хватит мозгов его переиграть. Чтобы ты ни делал, как бы ни старался — он всегда будет лучше тебя во всем.
