И если ты и дальше будешь нарываться, то просто раздавит тебя, как букашку, понимаешь?
С глухим хлопком, звук которого эхом разлетелся по пустому залу для переговоров, ладонь Майера обрушилась мне на щеку. Кожа запекла, онемела. Я накрыла ее свой ладонью и только потом поняла, что он разбил мне губу.
Я повернулась к Майеру, многозначительно выгибая бровь. Моему положению не позавидуешь, но я знала одно совершенно точно:
— Я не жалею ни об одном сказанном слове.
Майер театрально сложил руки на груди в умоляющем жесте.
Это выглядело почти комично! Вряд ли это дьявол имел хоть какое-то отношение к религии.
— Так мило! — елейно протянул он, перекривляя мой голос. — Конрад такой прекрасный, я так его люблю! — он прокашлялся, с жалостью хмыкнув. — Какой бы идиоткой ты ни была, почему-то Конрад в тебе души не чает. Я этим воспользуюсь, а ты сейчас получишь свой жизненный урок.
Мужчина схватил меня за руку, поднимая на ноги и утаскивая прочь из комнаты. Вокруг ходили люди, переговаривались о чем-то, но никто не замечал меня, активно сопротивляющуюся и пытающуюся отодвинуть Майера подальше.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где в длинном темном коридоре располагалось множество комнат с номерками. Майер подвел меня к номеру двести семь и достал из кармана карту-ключ и, прежде чем ее приложить, повернулся ко мне с серьезным взглядом:
— Два часа, Эмми. В следующий раз будут сутки. А затем ты просто останешься там навсегда.
Я не успела сказать и слова, как он впихнул меня внутрь и заблокировал дверь снаружи.
В кромешной тьме, на ощупь мне не сразу удалось найти выключатель света, но когда зажглось множество ламп, мое сердце буквально остановилось. Раз — и все.
Это была та самая комната, где жил мой отец. Я чувствовала этот яд, пропитавший стены. Чувствовала, как тяжелая энергетика ложится на плечи неподъёмным грузом. Но хуже всего было другое: Он лежал на постели и смотрел в потолок. Так, будто смотрел какой-то интересный фильм: комментировал что-то, ухмылялся.
Я нервно сглотнула и более цепко просканировала помещение, как бы страшно ни было. На столе лежал нож. Холодное оружие, до которого мне было идти шагов тридцать, а отцу — около десяти. А вот ванная комната располагалась в спасительной близости.
А затем он перевел взгляд на меня, и все внутри вздрогнуло."
"— Эмми… — хрипло протянул он, поднимаясь с кровати, будто гремучая змея, осторожно и неторопливо.
