— Я не… То есть…
И тут на глаза попался Он — стоящий в первом ряду. На мужчине была черная одежда и накинутый на голову капюшон, но узнать его получилось без труда. Ведь еще вчера я видела его лицо на записи камеры наблюдения.
— Папа… — ахнула я в полголоса, вцепившись в руку Майера до посинения, совершенно не понимая, что вообще делаю. Кажется, Майер говорил что-то еще, но я больше не могла разобрать и буквы.
Потому что Джек Браун смотрел на меня так, будто я была свежим стейком, за процессом приготовления которого он с жадностью наблюдал.
Его глаза были безумны и в то же время умны, напитаны жизнью, как у маньяка, сделавшего этот выбор осознанно. От вида отца по моей спине поползли мурашки, а инстинкт самосознания вопил, что есть мочи: «Беги, Эмми! Беги!»
Но этого не потребовалось, потому как Майер завел меня обратно в здание. Выход к прессе продлился ровно две минуты, но эти две минуты решили многое.
Часть 63
— Что это было? — в ужасе прошептала, держась за живот и пытаясь успокоиться.
Я не могла стоять на ногах, потому как перед глазами все тут же темнело, а тело начинало непроизвольно дрожать.
— Ничего такого, мисс Браун, — с усмешкой Майер развел руками. — Просто бизнес.
Я в отчаянье засмеялась в ладонь от гнусного осознания: «Теперь понятно, зачем Филипп одел мне эти чертовы очки… Чтобы в момент парализующего шока никто из присутствующих не увидел в моих глазах слез и страха».
— Шульц пострадает? — голос срывался на писк, сердце выпрыгивало из груди.
Как бы там ни было, я ни за что не хотела делать больно Конраду. Сама мысль об этом казалась мне невыносимой.
Майер не ответил, и мне пришлось поднять на него взгляд и тут же отшатнуться от непрошибаемой уверенности, отразившейся в его черных безумных глазах.
— Очень на это надеюсь, — отчеканил мужчина по слогам.
Во рту почувствовался привкус желчи и чего-то металлического. Не осознавая себя от полного, накрывающего с головой отчаянья, я подхватила лежащий на столе переговоров увесистый толстый блокнот и запустила им в голову Филиппа.
От неожиданности мужчина не успел отодвинуться, и твердый край рассек ему бровь, оставляя заметный порез с кровью."
"Филипп замер и чертовски медленно поднес указательный палец к брови, будто желая удостовериться в том, что сейчас произошло. Затем он посмотрел на меня испепеляюще, и я нервно сглотнула, мечтая провалиться сквозь землю.
