В самом углу комнаты располагалось широкое просторное кресло, сейчас оно находилось в тени, но женские ноги в белых колготах и красных туфлях на низком каблуке попали во внимание сразу.
Я затаила дыхание, парализованная ужасом. Каждая клеточка тела напряглась, будто зная о чем-то, чего не знала я.
— Простите, миссис, — прохрипела я — каждое слово давалось с каким-то адским трудом и срывалось с губ едва различимым шёпотом. — Но… Вы кто? Как вы тут оказались?
— Дежурная медсестра. Доктор Грин прислал меня к вам на ночь, нет причин для волнений, — деловито произнес спокойный миловидный голос, обладательнице которого было не менее пятидесяти лет.
Почему-то слова незнакомки не успокоили разыгравшееся воображение, но я все же кивнула, показательно улыбаясь.
«Зачем дежурной медсестре сидеть в темноте, если рядом расположен торшер?» — озадачивалась одна часть меня. «Потому что она не хотела нас будить без резкой причины. К тому же, охрана Шульца повсюду. Незнакомец никак не мог здесь оказаться!» — вторила другая.
«И все же, почему она не представилась?» — не унималась первая.
— Простите, как вас зовут? — выдавила из себя я, незаметно пощекотав Конрада пальцами по животу, что не вызвало бы повышенного внимания. Только вот Шульц никак не отреагировал, продолжая спокойно сопеть. Я не стала толкать его активнее, ведь не знала, как именно отреагирует на это медсестра. К тому же, не обладала информацией, на какой части тела Шульца была проведена операция.
— А как тебе больше нравится меня называть, Эмми? — с явным сарказмом хмыкнула женщина, вызывая по моей спине рой мурашек. Что-то знакомое было во всем этом. Нечто, что со мной уже происходило.
— Мы с вами ранее не встречались? — голос предательски дрогнул, сердце упало куда-то в пятки. Что-то внутри меня отчаянно не понимало, почему именно так страшно. Жутко. Невыносимо. До дрожи. До трясущихся колен. И я не могла взять себя в руки, превращаясь в хрупкого и беззащитного младенца.
Бессильного и жалкого.
— Я с тобой — да, — медленно качнувшись, женщина поднялась с места. Я вжалась в постель, мечтая провалиться сквозь землю от окутывающего с ног до головы предчувствия чего-то необратимого и ужасного. — Вряд ли ты знакома со мной. У тебя ведь не было времени навещать меня, так? Ты была слишком занята обустраиванием своей жалкой жизни. Засадила нас с Джеком в клетки и рада. Только ничего вечного не бывает.
