— Ты не должна быть тут, — прохрипел он растерянно. Кажется, не дыша.
— Не должна, — прошептала я ему в тон, ощущая бешеное сердцебиение Шульца и то, как воспылало его тело. — Но ты ведь хочешь, чтобы я здесь сейчас была, верно?
Конрад молчал долго, и я замерла, ожидая его приказа уйти вон, оставить его в покое. Это убило бы меня. Мои смелые глупые порывы быть с ним здесь и сейчас. «Почему ты вообще решила, что твое присутствие сделает ему приятно? Глупая, самонадеянная идиотка!» — пожурил меня внутренний голос, издевательски смеясь.
Прикусив губу, я зажмурилась, чтобы не заплакать. Горькое отчаянье вылилось на голову ушатом ледяной отрезвляющей воды.
Стало холодно. Так чертовски холодно, что пробрало до костей. И единственное, что я ощущала, — как тело мое падает на самое дно бездны.
Спустя вечность он выдохнул резко и облегченно, будто принял для себя какое-то решение. Дал вольную. Позволил расслабиться. Рука мужчины легла мне на талию, осторожно прижимая к себе, словно страшась сделать что-то не так, а затем его губы уперлись в мой лоб.
— Естественно, я хочу, чтобы ты была рядом, — выпалил он отчаянно, с некой досадой и недовольством. — Меня это успокаивает.
— Эта мысль тебе неприятна? — задавать мужчине вопросы, зная, что он не увидит моих перепуганных мечущихся глаз, легко. Но ждать ответа было так сложно, что я едва ли не упала в обморок за пятнадцать секунд, пока он подбирал слова.
— Ты лучшее, что случилось со мной в этой жизни, детка. Кроме детей, естественно. — Конрад медленно сглотнул и судорожно вобрал ноздрями запах моих волос. — И это меня пугает.
— Пугает… — эхом повторила я, смакуя его странные слова, дразнящие мое больное любопытство.
— Тебе больно? — с надрывом прошептал он, пальцы его на моем теле сжались сильнее.
— Совсем нет, — без капли лжи протянула я, потому что вот уже несколько минут складывалось четкое ощущение, будто кто-то забрал все мои мучения или впрыснул дозу мощного обезболивающего.
Конрад ничего не ответил, тогда я решилась заговорить сама: — Ты ведь не уволишь Стэфана, правда? И того охранника… Как там его…
Грудь Шульца завибрировала, после чего меня затопил его мягкий, полный нежности и обволакивающего покоя голос. Способный вызывать трепет даже у мертвого. Тот самый умопомрачительный голос, грозящий сниться на протяжении всей жизни.
