— Ты так чертовски переживаешь обо всех вокруг… И это нравится мне так же сильно, как и раздражает, — он погладил мою руку, а после принялся задумчиво наматывать пряди волос на свой палец. Дыхание Шульца стало спокойным, расслабленным, убаюкивающим. — Стэфан работает у меня слишком долго. Я хочу помочь ему открыть свою фирму. Нечего ему всю жизнь быть шофером, он способен на большее. А «тот охранник» переводится в Вашингтон, потому что там живет его невеста, и через месяц у него свадьба.
Я почти ощутила, как он нахмурился, хотя и не могла этого видеть.
— Но это не значит, что я позволю тебе таращиться на других мужчин."
"— Гхм… — слова застряли внутри от полного удивления. Я готова была услышать все, что угодно, только не это. «Конрад и вправду заботлив ко всем, кто ему верен. В своей эксклюзивной, неповторимой манере!» — пронеслось в голове вместе с покалыванием в позвоночнике. — Ты любишь своих людей. Это очень… трогательно и мило.
— «Люблю» — слишком громкое слово.
Любить можно женщину, детей и мать. Увы, последнее мне недоступно, — расслабленно протянул он, а я неожиданно впала в полусонное состояние и оказалась неспособна контролировать поток речи, вырывающейся изо рта.
— А все остальное доступно, да? То есть… Ну, ты меня понял…
Я была слишком слаба, чтобы понять, что именно сказала. О чем именно получился этот вопрос. Совершенно не отдавала себе отчета. Зевнув в ладошку, окончательно потеряла нить повествования.
И Конрад снова замолчал, позволяя мне провалиться в легкую дремоту. И когда его губы снова коснулись моей кожи где-то между лбом и щекой, едва-едва, расслышала:
— Уже доступно.
— М-м-м… — сил проронить хоть слово не нашлось. Я лишь поудобнее устроилась на крепкой груди Конрада, вжимаясь.
— Спи, детка, — прошептал он, и я моментально отключилась. — Тебе нужно набраться сил.
* * *
Меня разбудило чье-то присутствие в комнате. Кого-то совершенно незнакомого и чужого.
Кто-то будто толкнул меня в спину, выбивая из мира сладких и безоблачных грез.
Распахнув глаза, я обернулась по сторонам: Конрад спокойно спал, за окном была кромешная тьма. «Почти закончился второй день до амнистии», — хмыкнул внутренний голос, который я тут же откинула. Сейчас было совершенно не до этого.
Потому что в палате был кто-то еще. Кто-то, кто совершенно не хотел быть замеченным и прилагал к этому все усилия.
