– Ну, какой из тебя бандит? – поморщилась девушка. – Даром что стриженый.
– А чего еще надо? – искренне удивился Артем. – Стриженый и на джипе приехал. Да еще с такой кралей…
Под ледяным взглядом Яны наемник осекся:
– Гм… Солнышко, извини, пожалуйста, я уже начал по фене ботать. Вхожу в образ. – Девушка продолжала молчать. – Честное слово: ничего личного.
– Значит, по фене?
Артем уныло потряс головой. Яна прищурилась:
– Где ты набрался этой гадости? – Наемник покраснел. – У тебя же высшее образование!
– Но это же нужно для дела!
– Для дела я могу потерпеть сленг, – отрезала Яна.
– Но не в мой адрес!
Девушка достала из сумочки губную помаду и стала подправлять безупречный макияж.
– Никогда, – проворчал Артем. – Никогда больше это не повторится. – Он помолчал. – Мир?
– Мир, – смягчилась Яна и озорно улыбнулась. – Ладно, договорились: будем играть бандитов. Попробуй удивить меня своими лингвистическими изысками.
– Варщик ты крутой, Шелуха, – уважительно произнес Брусок, пристально наблюдая за ловкими манипуляциями банкира.
– «Винтик» у тебя, в натуре, самый клевый выходит.
– Помайданишь с мое на зоне, еще не тому научишься, – хмыкнул в ответ Шелуха. – Там перетирать не любят: запорешь ханку, бугор вмиг оприходует.
На вид Шелухе было лет шестьдесят: впалая грудь, едва прикрытая грязной майкой, морщинистая кожа, густо украшенная синими татуировками, немногочисленные зубы – все говорило о наступившей старости. На самом деле, Брусок это знал точно, банкир едва разменял сороковник, но зона и «винт» сделали свое дело.
Походка у Шелухи была тяжелой, шаркающей, голос сиплый, выцветшие глаза непрерывно слезились, и единственное, что банкир до сих пор делал с прежней сноровкой, – варил «винт». За это братва и поставила Шелуху банковать в этом притоне, за этим к нему и приезжали время от времени такие же морщинистые и покрытые татуировками бандиты.
Из комнаты донесся громкий стон.
– Генка совсем глухой стал, – заметил Брусок. – Прямо с утра вмазывается.
– Давно он здесь?
– Приехал с какой-то соской, когда ты спал.
Компот намешал, говорит, чистый морфий уже не цепляет."
"– Бабло отвалил?
– А то! Я ему на слово не верю.
– Это правильно. – Шелуха поковырял в зубах грязным пальцем. – А что за соска? Новенькая?
– Да какая там новенькая? – Брусок усмехнулся. – Кремом дыры от уколов замазывает, дура, думает, что незаметно будет, а у самой нормальных вен уже не осталось.
– Еще кто приходил?
Брусок потер лоб:
– Крыжа два болика «геры» взял.
