Белая одежда ведьмы окрасилась красным.
– Ярость Великого Господина благословит эту жертву!
Носящий Желтую Маску опустил руки.
Несколько Тощих Всадников схватили под руки девушку, отобрали у нее кинжал и потащили по берегу к замку: ее бросят в темницу с остальными рабами. Тело ведьмы завернули в черное покрывало и положили неподалеку от арки. На трон взошла следующая наложница Азаг-Тота. Ктулху сплюнул и вытолкнул на дорожку очередную жертву.
«Если церемонию переживет каждая двадцатая, то хватит даже одной сотни рабынь».
– Это было на Сейд-озере, – прошептала Вероника.
Ктулху, речь которого текла в плавном повествовательном тоне, подпрыгнул:
– Ты вспомнила?!
– Я была там, – улыбнулась Вероника. – Я была там несколько лет назад и чувствовала, что это место мне знакомо. – Она провела рукой по бритой голове. – Но тогда я понятия не имела, насколько оно мне знакомо. – Пальцы замерли на подписи Азаг-Тота. – Сейчас, когда ты рассказывал эту историю, я снова вернулась туда, на озеро. Я видела скалу, на которой стоял Кадаф… и ледяной огонь… и тебя, безжалостный погонщик.
Я видела тебя.
Ктулху подошел к девушке, присел перед ней на корточки и взял в руки ее холодную кисть.
– Назови имя. – Это было произнесено с мягкой требовательностью. – Назови имя той, чьими глазами ты увидела замок Кадаф.
Вероника прищурилась и негромко ответила:
– Тасмит.
– Тасмит! – Ктулху шумно вобрал в себя воздух. – Повелительница Первого Греха! Любимая наложница Великого Господина! – Он опустился на колени и поцеловал ногу ведьмы.
– Воистину, Вероника, в твоих жилах течет лучшая кровь Гипербореи!
Губы девушки скривились в усмешке:
– Этого недостаточно, погонщик, и ты это знаешь. Мне нужны рабы.
– У тебя они будут, – кивнул Ктулху, поднимаясь с колен. – Но сначала нам необходимо раздобыть Золотой Корень.
– «Стим», – поправила собеседника Вероника, – здесь его называют «стим». – Она взглянула на часы. – У нас еще есть время. Нужно дождаться вечера.
– Хорошо."
"Девушка поднялась, подошла к оконному проему и посмотрела на суетливое Каширское шоссе.
Когда-то давным-давно, еще в имперские времена, на этом участке принялись строить нечто большое, капитальное, возможно, даже грандиозное и действительно нужное. Но денег, как это часто бывало в те времена, не хватило, стройку заморозили, и сейчас она выглядела дурацким памятником самой себе, уныло протягивая к равнодушному московскому небу бетонные кости. Заброшенный объект стал идеальным укрытием для беглецов.
