— Ну, это ничего, — заверяю я маму, подходя к ней, обнимая крепко и желая, чтобы только она не почувствовала того, как на самом деле мне плохо. — Я скоро аванс получу. Всё будет хорошо.
Я даже не знаю, кого пытаюсь убедить в этом в первую очередь. Наверное — себя. Потому что уже знаю: моя уверенность в том, что я больше не увижу Адама Левандовского, летит ко всем чертям, и от этого я чувствую какую-то неуместную, но в то же время самую закономерную радость. И ощущаю страх. После того, что было сегодня, вероятность, что он примет меня обратно, крайне мала.
Но сейчас, когда мама прижимается ко мне, и когда я лгу ей, что все проблемы решаемы, мне хочется быть уверенной в том, что я со всем справлюсь.
У меня просто не остаётся иного выбора.
В офисе всё на тех же местах, что и вчера. С той лишь разницей, что сутки назад мои ощущения были похожи на настоящий шторм, сейчас же — больше схожи со штилем. Всё ведь действительно очень просто, и совсем не стоит усложнять себе жизнь. У меня есть возможность сделать так, что мама и папа больше ни в чём не будут нуждаться, и я буду дурой, если ею не воспользуюсь.
А Адам… Он никогда не будет принадлежать мне настолько, чтобы я посчитала себя счастливой. С ним. Потому что я не способна заинтересовать никого, кроме мужчин, подобных Вадиму, для которых важно купить в воскресенье пиво по сорок два рубля. И с этим мне следовало смириться давно. Это помогло бы избежать неприятностей с Левандовским и болезненных ощущений там, где неистово бьётся сердце.
Бьётся, когда я бросаю быстрый взгляд на мои вещи, стоящие в пакете возле стола. И когда толкаю перед собой дверь в кабинет Адама, даже не уточнив, на месте ли он и может ли меня принять.
— Я подумала о вашем предложении, босс, — говорю, отчаянно скрывая сквозящую в голосе горечь и тревогу, что он передумал и откажет.
Он отрывается от изучения лежащих перед ним бумаг сразу, едва я заговариваю. А я смотрю прямо в его глаза и добавляю, чтобы между нами больше не было непонимания.
— Если вам ещё это нужно, я стану вашей женой. Фиктивно, разумеется. На любых ваших условиях. Вы правы — мне очень нужны деньги.
Не дождавшись ответа, я быстро ретируюсь, потому что услышать сейчас отказ — равносильно тому, чтобы подняться на плаху. Пусть скажет мне «да». Остальное — неважно. Это в любом случае всего лишь бизнес. Просто мне стоило понять это сразу.
Наверное, тогда не было бы так горько. Хотя… я очень сильно в этом сомневаюсь.
