И ясно дал понять, что на моём месте мог оказаться любой другой товар, который бы он купил с неменьшей готовностью.
— Я наелась, спасибо, — буркнула я, отставляя нетронутую порцию овощей в сторону. Поймала встревоженный взгляд матери, и улыбнулась ей через силу.
— Всё в порядке, маленькая?
— Да.
Это мамино «маленькая» снова полоснуло по натянутым до предела нервам. Только бы не разреветься прямо сейчас, когда градус минора за столом и без того стремится к высшей отметке.
— Я к себе пойду.
В моей спальне полумрак, разбавленный лишь отсветами уличных фонарей.
Зажигать свет совсем не хочется — мне хорошо и так. Особенно удачна эта «обёртка» для мыслей о Левандовском. Мне вообще в последнее время кажется, что весь мой мир соткан из мужчины, которого я обязана называть боссом. Всё ведь так просто. Он — тот, чьи приказы я должна выполнять беспрекословно, и в этом — вся суть наших отношений. Почему же у меня ничего не получается? Почему его слова вызывают у меня такие эмоции? Почему он способен причинить мне боль парой фраз? Почему я сейчас то злюсь, когда понимаю, что он решил переложить всю вину за случившееся на меня, то едва сдерживаю слёзы, с ужасом осознавая, что больше никогда по собственной воле не взгляну в тёмные глаза, в которых от улыбки появляется свет?"
"Всё понеслось к неминуемой катастрофе со скоростью света сразу, едва я вошла в его чёртов кабинет и поняла, что не смогу сорвать это идиотское собеседование.
Поняла, едва села напротив Левандовского и закрылась от него нелепым щитом-сумкой.
Всё уже тогда было решено, а сейчас… Сейчас я всего лишь разбиралась с последствиями наших с Левандовским «рабочих отношений», в которых однозначно винить кого-то было бы глупым. И с этим мне предстояло жить.
— Ева…
Я вздрогнула, выходя из состояния задумчивости, когда поняла, что не одна в комнате. Бросила взгляд на сотовый, лежащий на подоконнике, уже зная, что того пропущенного звонка, которого так ждала, на экране не будет. И повернулась к маме, застывшей в дверях.
— М? Что-то случилось?
Она запнулась всего на несколько секунд, но я поняла, что новости будут совсем не радужными.
— Ничего не случилось. — В голосе матери беспечность звучит настолько лживо, что мне хочется поморщиться. — Отца уволили с работы… Он не хотел тебе говорить.
А теперь — там кроются нотки вины, которой мама совсем не должна испытывать. Потому что они с папой совсем не виновны в том, что у него больше нет заработка.
