Это ясно? — Он вопросительно приподнял бровь и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Что касается нашей с вами свадьбы, то у вас было право отказаться тогда — но вы этого почему-то не сделали — и есть это право сейчас, что вы как раз таки и сделали. Не буду отрицать, что в случае вашего отказа в субботу я предложил бы вам бешеные деньги и даже мог бы уволить — напомню, у меня ведь дурной характер — но принуждать вас не стал бы ни к чему. Потому что вы — не вещь, каковой решили себя представить, а человек, которому я предлагал за пусть и странную, но все же услугу, неплохие деньги, которые вам, я уверен, были бы не лишними.
А знаете почему именно вам? — Он саркастически усмехнулся. — Потому что я с чего-то вдруг вообразил, что могу вам доверять. Непозволительная наивность для моего опыта и статуса. — Адам резко, отрывисто рассмеялся и отвернулся, открывая дверь машины. — Я не буду вас сейчас ни уговаривать, ни шантажировать — ничего такого, что вы могли бы ожидать от того, кто покупает людей, как вещи.
Но дам вам время подумать, если вы все же решите, что не стоит упускать возможность немного заработать. На этом все. Можете вернуться на своё рабочее место и самоотверженно затрахаться… ах нет, простите, заработаться. Ваши вещи скоро привезет из магазина Коля, — сказав все это, Левандовский вышел из машины, аккуратно прикрыв за собой дверцу.
Глава 12
Я делала вид, что лениво ковыряюсь в приготовленной отцом овощной запеканке, на деле же — сдерживала тошноту, подступающую к горлу каждый раз, когда смотрела на еду перед собой.
Траурное молчание било по нервам, понуждая меня делать рваные вдох за вдохом. И я искренне надеялась, что моей агонии не видят родители. Наверное, зря… Отец, словно читал каждую мысль — сидел ровно, бросая на меня тревожные взгляды. К еде он не притронулся.
А я вспоминала слова Адама, с которым мы расстались не далее как пару часов назад, и понимала, что никогда больше его не увижу. И — что хуже всего — он не предпримет ни единой попытки это исправить.
Потому что я для него — вещь, что бы он ни говорил, как ни старался бы исправить то, что уже было им сказано, и что оставило внутри меня свой отпечаток.
Будь я кем-то другим, я вряд или бы упустила возможность «немного заработать», но всё это попахивало чем-то настолько мерзким, что я даже не могла рассмотреть шанс получить лишних пару сотен тысяч рублей за услуги, в которых нуждался Левандовский.
Хотя, нет. Он в них не нуждался. По крайней мере, с моей стороны.
