Глава 13
Ева вышла раньше, чем Адам успел кивнуть ей в ответ на то, что она сказала. Или сделать что-то еще. Говорить что бы то ни было ему не хотелось вовсе.
Дверь за ней закрылась, а он сидел все в той же позе, пытаясь понять, что чувствует. Облегчение? Нет. Потому что вся эта сделка с Лучаком, которая дошла до полного абсурда, неожиданно перестала его волновать. Радость? Тоже нет. Радоваться было нечему совершенно. Потому что он, по сути, собирался сделать самую натуральную глупость. Хотя, может, с деловой точки зрения, это была не такая уж и глупость, а насущная необходимость.
Если фабрика поляка отойдет в другие руки — придется налаживать контакты с новым владельцем, а это было не самое приятное, но крайне необходимое дело, потому что именно там производились флаконы для его будущего продукта.
Но связывать себя — пусть даже фиктивно — с женщиной, которая заявила, что не желает продаваться и «особенно» — ему, словно он непомерно гадок, из-за какого-то товара… Хотя он ведь жил этим товаром уже много лет.
Для него не существовало ничего важнее, чем его фирма. Но и ситуация все же была не настолько критической. Да, возможно, он будет вынужден потратить время на переговоры или даже передачу заказа другой фабрике, зато не придётся пачкаться в таком деле, как фиктивный брак."
"Он мог сказать сейчас Еве, что передумал. И не просто мог — а даже был должен. Все эти игры зашли слишком далеко. Так далеко, что он уже давно не понимал их правил.
Задумчиво потирая подбородок, Адам размышлял. Итак, он поставил ее перед фактом того, что они поженятся.
Но — она не возражала. Причем не возражала ещё до того, как напилась. Затем — уточнила о грязных подробностях контракта, который он даже не собирался заключать. Ничего, кроме брачного договора. И на его вопрос — уж не надумала ли она под него лечь, если это будет оговорено в контракте, заявила, что нужно расписать такие вещи подробно и вдобавок назвала извращенцем. Что не мешало ей стонать, когда он ее трахал. И в довершение всего этого — вишенкой на торте — вчерашнее представление.
Адам понял вдруг, что больше просто не хочет обо всем этом думать. В том числе — о метаморфозах, творящихся с его секретаршей, которая поначалу сидела перед ним, застегнутая по всей форме и пугливо прижимала к себе сумку, а потом вдруг начала разгуливать по престижному бутику в одном нижнем белье. При этом выставляя себя, как товар, но крича, что не желает продаваться. Нет, он категорически не понимал ее и понимать не собирался.
