Потом, извинившись перед Эмброузом, взяла яблоко и банан и отправилась на пляж. В мыслях Корделия уже уносилась прочь от этого клаустрофобного острова к материку. Ей казалось, что она беженка, ожидающая спасения из этой чумной колонии, где царит насилие, и отчаянно ищущая глазами лодку, которая унесет ее от запаха гниющих трупов, воплей и суматохи, от тел, распластавшихся на берегу, к безопасности и спокойствию родного дома. Материк, от которого она удалялась с такими большими надеждами всего три дня назад, теперь сиял в ее воображении всем блеском земли обетованной.
Ей казалось, что часы никогда не покажут два.
Вскоре после половины второго Корделия прошла по выложенному плиткой коридору мимо кабинета к обитой сукном двери, которая, как она знала, вела в квартиру прислуги. На ней не было ни звонка, ни дверного кольца, и она стояла, не зная, как привлечь к себе внимание, пока миссис Мунтер не подошла к ней тихо сзади, прижимая к бедру корзину с бельем. Не говоря ни слова, она открыла дверь, и Корделия прошла за ней по еще более короткому коридору в гостиную, располагавшуюся справа.
Как и все архитекторы Викторианской эпохи, Годвин сделал так, чтобы слуги не могли видеть хозяев независимо от того, находились ли те в доме или прогуливались, и единственное окно выходило на широкий двор с конюшней и хозяйственными постройками да очаровательную башню с часами и флюгером. Поодаль была растянута веревка с бельем, с которой свисала огромная пижама Мунтера. Зрелище показалось Корделии жалким и отталкивающим, и она отвела взгляд, словно устыдившись своего любопытства.
Сама комната была обставлена скромно, но не без удобства, однако, несмотря на затейливую простоту мебели в стиле арт-нуво, совершенно лишена характера. В углу стоял телевизор, но на тумбочке не было ни книг, ни картин, ни фотографий, ни украшений, как будто у обитателей отсутствовало прошлое, о котором стоит помнить, или настоящее, которым можно наслаждаться. Ни один посторонний человек, судя по всему, никогда не сидел тут. В комнате обнаружилось только два кресла – по одному по обе стороны от камина с изысканной кованой решеткой – и два прямых стула, поставленных друг против друга у обеденного стола.
Миссис Мунтер не предложила ей сесть, и Корделия произнесла:
– Я не собиралась вас беспокоить. Я только хотела удостовериться, что с вами все в порядке. Я скоро поеду в Спимут. Могу я для вас что-то сделать?
Миссис Мунтер резко поставила корзину с бельем на стол и принялась складывать одежду.
