Такова жизнь!"
"В первой половине XIX века самым популярным человеком был писатель. Так как ни кино, ни телевидение не были еще изобретены и не смущали умы граждан, неудивительно, что господствующей формой выражения было слово, и те, кто владел им, могли рассчитывать на многое. С ними носились, их капризам потакали, их гонорары вселяли тихую зависть в порядочных буржуа, а расточительство вошло в историю. Лучшие дома были открыты для писателей, как и сердца красивейших женщин, – и, возможно, по той же причине литература XIX столетия не знает себе равных.
Хотя Алексей и считал себя человеком бывалым, неудивительно все же, что он шел на вечер, где должно было разрешиться пари Видока, с легким волнением. Он не мог отделаться от дурацкого ощущения, что писатели – не такие люди, как все, и должны вести себя как-то по-особенному. Молодой человек понимал, что это наверняка не так, и все же ничего не мог с собой поделать. В глубине души Каверин чувствовал себя раздраженным от того, что не был так спокоен в преддверии предстоящей встречи со знаменитостями, как ему самому хотелось бы.
Что же до Полины, то она позаботилась нарядиться в восхитительное платье цвета глицинии и, вызвав парикмахера, заставила его четыре часа провозиться со своей прической. Зеркало показало ей ровно то, что девушка хотела увидеть, а именно – что она неотразима. То же самое ей сказал и Видок, отвесив невиданно глубокий поклон, после чего барышня Серова совершенно перестала волноваться и решила, что сегодняшний вечер определенно должен удаться.
Вскоре читатель узнает, оказалась ли моя героиня права или предчувствие все же ее обмануло.
– Как нам вас называть? – спохватился Алексей, когда они уже с Видоком поднимались по изумительной мраморной лестнице, подобные которой встречаются далеко не в каждом дворце.
– И вообще, что мы должны говорить? – спросила Полина.
– Ничего, – отозвался Видок. – Говорить буду я. Называйте меня патрон, или по фамилии, или как хотите.
Алексей улыбнулся.
– Может, мне называть вас «дядюшка Видок» и вспоминать, как вы в детстве качали меня на коленях? – предложил он.
– Пожалуйста, не надо, – скривился его спутник. – Я терпеть не могу маленьких детей, потому что из них нередко вырастают большие негодяи. Все, что от вас требуется, это вести себя естественно, только и всего. А я между делом попытаюсь расспросить Изамбара.
Матье отвел литераторам отдельный кабинет, убранный с большим вкусом. Сервировка была поистине королевской.
