Все писатели уже явились к назначенному часу, и при появлении Видока поднялся дружный гул.
– Вот и он!
– О! Месье Видок!
– А мы уж думали, вы не придете.
– Почему? – осведомился старый сыщик, пожимая руки и кланяясь присутствующим.
– Ну как же, – встрял долговязый самоуверенный малый с круглым, как полная луна, лицом, – ведь платить-то придется вам!
– Вы так думаете, месье Робертен? – отвечал Видок, значительно улыбаясь. – Добрый вечер, месье Пти.
Он здоровался с маленьким хлопотливым человечком в очках, который постоянно делал такие движения своими крошечными ручками, словно мыл их.
Каверин вспомнил, что Пти – один из крупнейших парижских издателей.
– Это ваш помощник? – спросил человечек, с любопытством глядя на Алексея.
– Месье Алексис – мой секретарь, а мадемуазель Полина – его невеста, – объявил Видок, не моргнув глазом. – Добрый вечер, месье де Бальзак.
– Еле удалось уговорить нашего затворника прийти сюда, – вмешался Пти. – Он ваш поклонник, месье Видок!
Флегматичный пухлолицый Бальзак только покраснел и пробормотал нечто нечленораздельное.
Следующий гость – высокий господин с необыкновенно обаятельной улыбкой – уже шел к Видоку с распростертыми объятиями.
– О! Месье Дюма! Какая честь!
«Тот самый Дюма?» – мелькнуло в голове у Полины. Девушка блеснула незабудковыми очами, объявила, что является давней поклонницей таланта писателя и ждет не дождется его новых творений.
– Я и не подозревала, что вы такой большой, – прощебетала она.
– Вы настоящий Александр Великий!
И хотя каламбур, с точки зрения Алексея, отдавал неприкрытой лестью, Дюма смешался и покраснел, как школьник.
Каверин с любопытством оглядывался по сторонам. То, что все внимание доставалось Видоку, а на него никто даже не смотрел, вполне устраивало молодого человека. Видок кивнул ему на малого с серой физиономией и со скучающе поджатым ртом и шепнул:
– Это Изамбар.
– За стол, господа, за стол! – призывал Пти, поблескивая стеклами очков.
Все расселись. Видоку отвели место во главе стола, рядом с издателем и месье Дюма. С другой стороны от писателя как-то очень ловко втиснулась Полина, оттерев какую-то даму. Алексей устроился между тощим поэтом Крессе, который не поднимал носа от тарелки, и драматургом Дешаном, тотчас же втянувшим случайного соседа в скучнейший спор о классической и романтической драме.
