А впрочем, даже если бы я захотела промолчать, месье Видок все равно бы обо всем догадался. Не правда ли?
– Вы и представить себе не можете, как я завидую вам, – вздохнул теперь Видок. – Как вы думаете, мы еще увидим его когда-нибудь?
Полина покачала головой.
– Нет. Я уверена, что он сразу же после нашего визита покинул Ниццу, и теперь его уже никто не найдет.
– А он говорил вам… Он вернется?
– Нет. Не вернется.
– А может быть, еще передумает?
– Нет, – твердо ответила Полина.
– Он принял решение и уже его не изменит.
– А как было бы здорово… – мечтательно проговорил Видок. – Все-таки время империи – золотое время!
– Нет, я думаю, что император принял правильное решение, – возразил Алексей. – Никто из Бонапартов уже никогда не взойдет на престол, остальные державы об этом позаботились.
– Хм, как знать… – с сомнением протянула Полина.
– Сами подумайте, Полина Степановна: император тяжело болен, его сын умер, наследников нет. По-моему, и так все ясно.
– Помнится, я что-то такое слышала про племянника[25], – заметила Полина. – Очень многообещающий молодой человек. А впрочем, что гадать? Придет время, и мы все увидим. – Она повернулась к Видоку. – Спасибо вам за все, месье. Ужасно не хочется уезжать из Парижа, но сами понимаете…
– Да, – кивнул Видок, – я понимаю.
Мне будет очень вас не хватать, тем более что завтра мне предстоит нешуточное испытание.
– Да? – загорелась Полина. – Какое же?
– Ужин с литераторами, – серьезно ответил Видок, но все морщинки его широкого лица смеялись.
– Заботитесь о своей будущей славе? – поддел его Алексей.
– Так точно, мой мальчик, – кивнул Видок.
– Тогда, – предложил Алексей, – может, вы расскажете им эту историю? Теперь, когда тот уже далеко…
Видок хитро сощурился.
– Я бы с удовольствием рассказал, но ведь не поверят. Вы не знаете писателей, дети мои. Они терпеть не могут, когда реальность опережает их воображение. Так что лучше я промолчу.
– Значит, – сказала Полина, – никто никогда не напишет об этом?
– Похоже, что так, – согласился Видок."
