Судя по внешнему облику, он не тот, кто оставляет выбор. Мысли о выборе, которого мы обычно лишаемся, не дают мне даже разобрать вещи. Да и к чему это, если уже завтра отправляться в новый путь. Да, у меня была передышка в несколько месяцев, и я, несмотря ни на что, буду вспоминать их с нежностью.
— Охранников мы отправили, — появляется в дверях Светлана спустя какое-то время. — Можно?
— Конечно, — киваю я, продолжая сидеть на кровати. — Это же ваш дом.
— Точно, — неловко смеется Светлана и заносит поднос, уставленный едой.
Здесь и булочки, джем, запеканка, судя по запаху, куриная. До этого момента я даже не думала о том, как проголодалась. С утра я так и не поела, а путь через пробки из Москвы был очень долгим. Так что не зная, как будут обстоять дела дальше, я начала сметать с подноса почти все, словно наедаясь впрок. Так, как делала раньше, когда еда в лучшем случае появлялась пару раз в неделю.
— Вы волнуетесь? — Света с вскинутыми бровями рассматривает пустеющий поднос и поднимает взгляд. Там тоже много всего.
Боли, страданий, счастья. — Сегодня мы все в безопасности. Хотя видео, надо признаться, разворошило улей.
— Никита сам не понял, как так получилось, — словно оправдываюсь я.
— Это нормально, когда вокруг тебя целый ворох доброжелателей. Мы поэтому и постарались ограничить круг общения. Максим иногда контролирует работу своей компании. Для этого выезжает в город. У меня свой танцевальный зал, но и там свои управляющие. Но при этом мы стараемся ни с кем близко не общаться.
Это, как вы понимаете, чревато.
— У вас дети? — имея в виду, как они переносят такую, по сути, изоляцию.
— Ну, у них-то все нормально, — смеется она, забирая поднос, откуда я подцепляю оставшуюся булочку. — Они счастливы и беззаботны.
— Это самое главное.
Только Светлана ушла, у меня заверещал телефон. Никита. Мне хочется убить его, что даже не позвонил семье Одинцовых и выставил меня бедной родственницей. Но сейчас мне просто хочется узнать, что дальше. Может быть, все не так плохо, и я смогу вернуться в свою квартиру?
— Ты как? Поела? — спасибо за заботу, но мне нужно не это.
— Короче, все хуже, чем я предполагал. Одинцов прав и тебе действительно лучше уехать.
— Никита… — сипло вырывается у меня. Не хочу возвращаться в Европу. Не хочу становится бездомной снова.
— Она пропала. Никто не знает, где Надя. Никто не знает, что она может выкинуть. Отец ее вроде в адеквате, но предупредил, что прикроет любой ее поступок. И на все закроет глаза.
