А Витка в повязке под цвет своих рыжих волос. Она закрывала её миниатюрные ушки. Но из-под вязаной ткани виднелись серёжки. Зелёные камушки шли к её лисьим глазам. Колдовские, лукавые, дерзкие! Они так сияли, что даже не знающий мог бы понять, что к чему.
— Тебя не волнует вообще этот факт? Что он чей-то муж и отец? Что это бесчестно? — пытался найти подходящее слово.
Она подцепила мой локоть, прижалась щекой.
— Костенька, я тебя очень люблю! Но не читай мне нотаций, не надо. Я сейчас очень и очень счастливая.
Я проглотил недосказанный рой красноречий. Не читай. Я люблю. Я счастливая. Если хочешь мне счастья, молчи.
Глава 32
Дом, в котором теперь обитают родители, принадлежал моим бабушке с дедом. По маминой линии. Они всю жизнь жили вне города, а мама решилась на этот побег. Сбежала во взрослую жизнь, в Петербург! А теперь вот обратно, в деревню. Правда, деревней это можно назвать с большой натяжкой. Скорее, посёлок, весьма комфортабельный, очень уютный. С недавних пор он включён в черту города.
Так что папа и мама не перестали быть горожанами, даже теперь."
"Дедушка умер раньше бабули. Однажды он просто не встал. Умер ночью, во сне. Наверное, это хорошая смерть? Без болезни, без боли. Взять и вот так не проснуться! Из сновидения сразу уйти в мир иной. Но каково было бабушке? Всю жизнь они с дедом бок обок, как попугаи-неразлучники. И вдруг вот такое! Бабуля слегла. Вставала ещё, но нечасто. Маме пришлось увольняться. Ехать в город бабуля никак не хотела. Всё лежала и плакала.
Говорила:
— Закрываю глаза и вижу Валеру.
Даже ночью шептала ему: «Я иду». Но агония длилась недолго. Скоро бабуля и впрямь умерла! Мама выросла здесь, и продавать этот дом не хотела. Даже зная, что в нём, один за другим, умерли оба родителя. Она утверждает, что призраков бояться не стоит. Напротив! Они охраняют её и всех нас. И даже мне самому порой кажется, когда дом погружается в ночь, что кто-то баюкает нас, то шелестом трав за окном, то руладами громких сверчков, напевая нам светлые песни.
Раньше я думал, что в этот уютный приют однажды приедем мы с Витой. И будем стареть, взявшись за руки. Любоваться закатом, пить чай, нянчить внуков. Я не вижу себя в роли домовладельца. Но, чем чёрт не шутит? Когда добровольно уйду на покой от научных высот. Отдам в руки юных талантов возможность учить и учиться. А Витка наймёт управленца в кафе.
А теперь…
Мои мысли совсем не о том. Не о будущем счастье! Я никак не могу престать себя мучить.
