Болеть? Не хочу, чтобы Майка болела.
— Май! А ну встань со ступеньки! — повышаю я голос. Беззлобно. Всего лишь давая понять. Я делаю это достаточно редко и Майка, услышав, встаёт.
— Хорошо, хорошо, — причитает она недовольно, идя мимо нас.
— Тебе ещё деток рожать! — вспоминает бабуля.
— Ой, бабуль, да когда это будет? — отложив телефон, дочь собирает назад свои рыжие волосы.
Мама считает в уме:
— Как когда? Я вон отца твоего родила в двадцать два.
— Так, когда это было? Ещё в прошлом веке? — Майка смеётся. У неё на щеках уже проступают веснушки.
Скоро их будет так много, что только лови!
Помню, в 16 она избавлялась от них. Она много чего натворила в шестнадцать! Перекрасила волосы, красилась ярко, одевалась чёрт знает во что. Вот же они с Витой ссорились! А я вечно был миротворцем. Только я мог унять этот женский конфликт. Объяснить и одной, и другой, что они очень любят друг друга.
— Ты права! В прошлом веке. А вот мамка твоя родила тебя в двадцать три. Правильно, Вит? — смотрит мать на мою Виталину.
Я чувствую, как под рукой её плечи становятся твёрже.
— Да, правильно, — отвечает она."
"Вита сперва собиралась сказать моим папе и маме всю правду. Но я запретил! Не хотел даже думать о том, что родители будут считать меня вором, решившим присвоить чужое. Пусть лучше считают, что мы переспали до свадьбы! Задолго до свадьбы. Она согласилась, сжимая в руках нашу дочь…
— Значит, ты народишь мне правнучка в двадцать четыре, — констатирует мама, — Нормально! А что? Я буду не старая.
Подумаешь, семьдесят лет!
— Бабуль, прекрати! Ты и в восемьдесят не будешь старой ещё, — хмыкает Майка. Заправив за ухо упавшую прядь.
— Здрасте! Это что же мне до восьмидесяти ждать? Тогда, глядишь, и Антоха поспеет, — смеётся мамуля.
А отец подзывает:
— Антох! Подь сюды!
Сын прибегает, держа в руках палку. Капустин, желая его обогнать, машет рыжим хвостом. Он у нас не бегун. Лапки слишком короткие. Зато как эти лапки умеют копать…
— Чё, деда? Звал? — сын хватает с тарелки кусок шашлыка.
Откусив сам, бросает на землю Капустину.
— Антон! Не корми его мясом. Мы для него итак кости оставили, — напоминает Виталя.
Слегка захмелевший отец изрекает:
— Пойдём ремонтировать чайник?
— Сейчас? — удивляется мать.
— А когда же? — в недоумении смотрит мой папа.
— Ночь на дворе! Старый, ты совсем потерялся во времени? Чего ты сейчас там напаяешь? Ещё и ребёнка научишь чему? После семи выпитых стопок? — сыплет вопросами мама.
— Пяти! — возражает отец.
