Неужели ожидала, что, как Айрат, я изобью ее ногами?
- Конечно, правда, - улыбаюсь, держа одну руку у жены на затылке, а второй убирая волосы с лица. – Истинная правда, малыш. Знай бы я раньше, точно бы нашел Айрата и твоего отца и разделался с ними. Уж сегодня бы точно не сдержался и устроил бы драку, почище чем на ринге. «В проходе между трибунами Гермаааан Лиманннский и Айрааат», - передразниваю я ведущего.
- Сын дохлой обезьяны, - фыркает жена и, обвив мою шею руками, печально шепчет. – Я боюсь, Герман. Очень боюсь.
Они придут за мной.
- А как раньше удавалось проскочить под радарами? – спрашиваю я жену, но это скорее вопрос к Софье, и на него я знаю ответ. Майк пробивал данные. Алина Муратовна Кузнецова была прописана в городе Ярославле в доме бабушки Софьи Петровны, тоже Кузнецовой. Вроде, тогда пасьянс сошелся, а сейчас развалился самым немыслимым образом.
- Не переживай, - морщусь, не желая волновать любимую. – Никто сюда не сунется. Обещаю.
- Ты не знаешь моего отца, - спрятав лицо у меня на груди, всхлипывает Алина.
– Он способен на любую подлость. Только Айрат его перещеголял. И Нур…
Мачеха Алины.
Это имя первое время иногда мелькало в беседах. Латифа жаловалась Софье на подлый характер родственницы, настраивающей мужа против брата и матери. Кажется, по этой причине Искандер с Латифой и Заремой бросили гостиницу в Эргонио и переехали в Анталию. Купили там захудалый отельчик, который отреставрировали по моему проекту. А дизайн помещений разработала Алина. Конечно, я тоже инвестировал в семейный бизнес…
Искандер.
Вот с кем нужно посоветоваться. Пусть объяснит, что ожидать от его старшего брата.
- Без нашего ведома сюда ни одна собака не проскочит, - ощерившись, заявляю я. – Даже если припрется целая армия, никто не попадет внутрь. Ты же знаешь, малыш, какая у нас система безопасности…
- Да, - кивает жена, обеими руками цепляясь за меня. – Все так… Но сначала отец придет как друг. Будет волосы на себе рвать и просить прощения. Может, даже и на колени встанет.
Но потом, когда ты расслабишься и перестанешь строить баррикады, он нанесет удар.
- У Мурата нет совести, - подает голос Софья. – Он может настроить тебя против Алинки.
- Чужому человеку вряд ли удастся поссорить меня с женой, - бросаю я нетерпеливо. – У меня нет претензий к Алине. Это была ее жизнь до меня. Сочла нужным забыть этот ад и засунуть голову в песок от страха, - улыбаюсь, приподнимая подбородок жены. Вглядываюсь в печальные глаза и снова целую в лоб.
