– Не бойся, мой страусенок…
Жена и ее тетка слабо хихикают. Значит, попустило немножко.
- Ну, а кто ты? – улыбаюсь, всматриваясь в печальное личико Алины. – Закрыла глаза и этим решила все проблемы.
- Герман, - лепечет жена, прижимаясь ко мне. – Я просто не знала, как тебе рассказать… И перед свадьбой много проблем навалилось…
- Обычно говорят ртом, Алина, - резко обрываю я. – Все равно правда выплыла наружу. И я теперь в полной растерянности, милая. На ком я женился? Алина или Амина, кто ты? И почему вышла за меня замуж? От великой любви или все-таки от страха?
Жена отстраняется от меня, будто я ее ударил.
"
"- Той девочки, Амины, больше нет, - произносит тихо, но твердо. Вижу, как каждое слово дается ей с трудом, и уже готов отвесить себе подзатыльник за собственное раздражение. – Я поменяла имя и фамилию, начала новую жизнь и стараниями Сони свела к минимуму любую возможность встретиться со своей семьей. Когда мы познакомились с тобой, мне уже ничего не угрожало.
А дальше ты сам реши, почему мы вместе. Мое молчание о прошлом не дает тебе права перечеркивать пять лет счастья.
Я с ужасом наблюдаю, как жена разворачивается и уходит.
- Дурак, ты, Лиманский, - пыхти сзади Софья.
- Послушайте, вы! – резко развернувшись, нависаю над мнимой родственницей. – Уж вы-то могли мне хоть намекнуть…
- Ты не спрашивал, Герман, - тяжело вздыхает она. – И насколько я знаю, Алинка несколько раз порывалась рассказать тебе, но так и не решилась.
Это сейчас, когда прошло пять лет, она храбрая. А тогда каждого шороха боялась…
75
- Я понял, - киваю скупо. И стремительно выйдя из гостиной, несусь в спальню, чуть не сбивая по дороге какие-то скульптуры, расставленные Алиной в коридоре.
- Послушай, малыш, - подхожу сзади к любимой женщине. Она лежит на покрывале и ревет, уткнувшись носом в подушку. Ложусь рядом и, прижимая к себе, начинаю болтать какие-то глупости. Провожу руками по напряженному телу.
Задираю свитер, оголяя живот. – Прости, не сдержался, - хрипло бубню в ухо. – Только представлю, как над тобой измывались эти уроды, так сразу сатанею. Любого урою из-за тебя. Но ты могла бы сказать… Значит, не верила мне до конца, раз молчала, пока не приперло!
- Герман! – резко разворачивается Алина. Смотрит печально и строго. – Разве я давала тебе повод усомниться во мне?
- Ты – хорошая жена и мать, - вздыхаю я. – Но и меня пойми правильно.
