- Нам нужно поговорить, - бросаю под настороженным взглядом Софьи Петровны. – Спокойно ночи, - киваю ей, давая понять, что моей жене личный адвокат сейчас не требуется.
- Спокойной, - мямлит Соня и деловито уходит в кухню. То ли замесить тесто и утром подать к завтраку свежепожаренные пирожки, то ли просто помыть невзначай оставшийся в раковине стакан.
Помню, как я упирался и не хотел даже слышать о Софье Петровне. А потом смирился под нажимом обстоятельств. И ни разу не пожалел за это время. Софья помогает нам, чем может.
И мои жена и дочка платят ей абсолютным обожанием.
Первым делом Алина заглядывает в детскую, умильно смотрит на нашу двухлетнюю дочь. Подхожу сзади и, обняв жену, любуюсь малышкой. Дочка спит, раскидав по постели руки и ноги. А рядом на кровати сидят ее любимые куклы и медведь.
- Маленькая принцесса, - сквозь слезы бормочет Алина и будто прощается с дочерью и с самой жизнью.
«Что ты боишься, любимая? Скажи! И я защищу тебя!» – хочется заорать мне. От клокочущей в душе ярости стискиваю зубы, пытаясь успокоиться.
Вздыхаю натужно. Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить жену за плечи и не встряхнуть, как следует. Впервые в жизни на меня накатывает такой гнев. И страх. Тяжелый и гнетущий. Какого фига, Айрат, ты появился в нашей жизни? И что ты надеялся показать своей выходкой.
Смотрю на кругленькое личико дочки, длинные черные локоны, разметавшиеся по подушке. За эту девочку и ее мать я готов убивать голыми руками. Пусть только сунется кто. Размажу по стенке.
- Дрыхнет зайчонок, - шепчу Алине. Осторожно касаюсь губами шеи. Не поцелуй. Всего лишь легкое прикосновение. Взяв жену за руку, веду к себе в кабинет. Алина держится из последних сил. По лицу вижу. Еще минута-другая, и начнет истерить. Аккуратно усаживаю в кресло. А сам быстрым шагом иду на кухню.
- Накапайте что-нибудь успокоительное, - прошу Софью. Она кивает, опустив голову. Но я все равно успеваю заметить полные глаза слез.
- Вы мне ничего не хотите сказать, Софья Петровна? – спрашиваю грозно.
Вытирая мокрые щеки, тетка жены набирает воду в стакан и, найдя флакончик с вонючей едкой жидкостью, спокойно отмеряет десять капель.
- Алина тебе все расскажет. Я не имею права, - бросает поспешно. Передает мне стакан и, опустив голову, хлопочет на кухне.
О как! Нормальный поворот, да?
- Естественно, с Алиной я поговорю. Но и вам, Софья Петровна, придется дать объяснения, - заявляю я, выходя.
А вернувшись в комнату, тревожно гляжу на жену.
