Черт! Но я же не шлюха, чтобы перед охотником ноги раздвигать всякий раз, когда тому перепихнуться захочется! Почему я иду у него на поводу? Из-за страха? Или мне и самой это нравится? Да какой там нравится, как может нравиться урод, обращающийся со мной так… Так, будто он в полном праве. На душе стало тоскливо. А ведь я сама ему это право и дала, там, в усадьбе, когда буквально предложила себя. И что теперь? Попробовать взбунтоваться? Но что, если он отыграется не на мне, а на Никитке? Судя по тому, как легко с музеем разобрался, Стас явно не из простых и ссориться с ним — себе дороже.
Пусть уж лучше берет то, зачем приехал, все равно ему рано или поздно надоест таскаться в нашу глушь, и он оставит меня в покое.
Нет, можно, конечно, Егору пожаловаться, но… Не могу. Не привыкла я жаловаться. Всегда сама со своими проблемами справлялась, и сейчас справлюсь.
Пока я размышляла, Стас привел меня в спальню. Закрыв дверь, прижал к стене и навис надо мной, уперевшись руками в притолоку. Холодные глаза уставились в мои.
Тяжело, придавливая, влезая в душу.
— Зачем ты приехал? — сбросив чужое давление, спросила у охотника.
Мне нужно было знать. Нужно было услышать, что он скажет.
— Соскучился.
На тонких губах появилась кривая усмешка.
— И что? Это повод врываться в мой дом?
Я боролась с волчицей, которая исступленно металась внутри. Глупая… Не понимает, что этот самец ей не по зубам.
— Хороший у тебя парень, — не отвечая на мой вопрос, сказал Брягинцев. В глазах его мелькнула какая-то непонятная эмоция, а меня будто черной волной накрыло.
— Не смей общаться с моим сыном, — не в силах закричать, прошипела в ответ. — Я запрещаю тебе…
Договорить я не успела. Стас наклонился и закрыл мне рот поцелуем. Его губы были настойчивыми, почти грубыми, но всего за пару секунд он сумел добиться отклика. Да еще какого! Все мое тело дрожало, желая большего, желая его, этого настырного и чужого мужчину…
— Пусти! — грозным шепотом потребовала я, как только охотник позволил мне отдышаться.
— Не кричи, ребенка напугаешь, — шикнул Стас и задрал юбку. Его ладони накрыли мои ягодицы. — Так о чем ты хотела поговорить?
Проклятый охотник… Как ему удается завести меня так сильно всего одним прикосновением?
— Зачем тебе усадьба?
Я пыталась бороться с желанием, но внутри уже зарождалась знакомая жаркая волна. Она ослепляла, лишала разума, сбивала дыхание.
— Хочу вернуться к корням, — глядя на меня пристальным взглядом, веско произнес Брягинцев.
