Он дышал тяжело, видно, его тоже не на шутку завел наш «разговор».
— К каким еще корням?
Инга, приди в себя… Нельзя так реагировать на совершенно постороннего… охотника.
— Брагино — дом моего… предка.
Небольшая заминка была почти незаметной, но я ее расслышала.
— Уверен?
А настырные пальцы уже проникают под стринги, скользят по влажным складкам, раздвигают их, надавливают…
— Да.
Хриплый шепот будоражит, почище самого крепкого кофе.
— Боюсь разочаровать, но тебя обманули, — я уже почти не понимаю, что говорю, но все еще пытаюсь бороться — с собой, с волчицей, с мужчиной.
— Брагино никак не может быть твоим отчим домом. Я хорошо знакома с родословной генерала, никого, с фамилией Брягинцев, там нет и быть не может.
— Фамилию изменили после революции, — спокойно сказал Стас и вкрадчиво спросил: — Что тебя тревожит больше всего? Ты не хочешь лишаться места работы? Я могу оставить тебя управлять усадьбой. Оклад — в два раза больше, чем ты получаешь сейчас.
Пальцы охотника проникли глубже. Я с трудом удержала стон.
— Тш-ш, — шершавая ладонь накрыла мои губы. — Тише.
— У тебя ничего не выйдет, — зажмурив глаза, прошептала я.
Внутри сворачивалась тугая горячая спираль. Волчица млела, отзываясь на грубую ласку.
— Хорошо, — твердые губы коснулись моих. — В три раза.
— Дело не в деньгах.
Я попыталась вырваться из хватки охотника, но тот держал крепко.
— А в чем? — голос Брягинцева звучал сипло, так, будто Стас пачку сигарет за один присест выкурил.
Я попробовала зайти с другой стороны.
— Неужели ты собираешься здесь жить?
— Не все время, конечно, — хмыкнул Стас, не прекращая движения пальцев. — Буду приезжать пару раз в год.
— Но ты можешь…
Договорить я не успела.
Брягинцев подхватил меня под бедра, резко вошел, и все разговоры закончились. Я боролась с собой, старалась не стонать и не испытывать того, что испытывала. И не могла противиться тому, что пробуждал во мне охотник. Охотник, мать его!
Оргазм сорвал мою оборону. Я впилась в прикрывающую рот руку зубами и глухо зарычала, сдаваясь самцу, признавая его власть и ненавидя себя за это.
— Через неделю я привезу своих юристов, — застегивая джинсы, сухо сказал Стас. — Они решат все вопросы. И по усадьбе, и по твоей зарплате.
— Я не буду на тебя работать.
Дыхание никак не хотело выравниваться, и Стас прекрасно это видел."
"— Будешь, — отрезал он. — Ты ведь хочешь для своего сына всего самого лучшего? Значит, подумаешь и поймешь, что я предлагаю очень хороший вариант.
