— Чай с пирожками будешь? — голос бабы Любы звучал немного глуховато, так, будто она недавно отправилась от болезни, но на самом деле, ничем наша домработница не болела, просто, особенность такая.
— Буду, — с готовностью ответил Никита, усаживаясь за стол и придвигая к себе большое блюдо с выпечкой. — У-у, как их много!
В зеленых глазах сверкнул азарт. Кого-кого, а моего Никиту большим количеством еды не испугаешь. Съесть все, еще и добавки попросит!
— А руки? — остановила я рвение своего волчонка."
"— Ну, мам, они у меня чистые! — попробовал возмутиться сын.
— С рождения? Топай к раковине, чистюля.
Ник тяжело вздохнул, посмотрел на тарелку с пирожками, перевел взгляд на меня, понял, что спорить бесполезно, и поплелся мыть руки.
— Можно подумать, я землю копал, — бормотал он, намыливая ладошки. Светлые брови упрямо хмурились, нос смешно сморщился.
— Хорошо мой, не торопись, — сдержав улыбку, ответила сыну.
Вроде, в чем-то он у меня чересчур взрослый, а в таких вот мелочах — ребенок ребенком!
Баба Люба поставила на стол чайник и посмотрела на меня из-под низко надвинутого темного платка.
— Вы чай будете, Инга Яновна? — спросила она.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
Домработница кивнула, достала одну чашку, налила в нее заварку, добавила кипятка и положила на блюдце ложку. И все это молча. Движения ее жилистых рук были четкими и выверенными, ни одного лишнего. Это было отличительной чертой бабы Любы — лаконичность во всем: и во внешности, и в словах, и в поведении. Высокая, худощавая, некрасивая, она была похожа не на домработницу, а скорее, на солдата, выполняющего задание.
И ее тонкие, плотно сжатые губы надежно хранили все секреты «командира». Как ни пыталась я разговорить пожилую волчицу, та неизменно вежливо уклонялась от любых моих вопросов о прошлом Стаса и о его жизни в Москве.
А ведь мне было любопытно. Очень. И хотелось знать о муже все, вплоть до последней мелочи. Как он жил до встречи со мной, много ли у него было женщин, как выглядит его квартира… Как там говорят? Любопытство кошку сгубило?
— Ник, а Егор Николаевич в курсе, что вы на экскурсию собрались? — отвлекшись от своих мыслей, спросила я сына.
Идея увезти детей из Волчьего Лога мне не нравилась. Категорически. Грудь сдавливал недавно пережитый страх за близких. Что еще за музей? Почему именно сейчас? Неужели нельзя подождать, пока потеплеет? Сказать по правде, мне ужасно не хотелось отпускать ребенка на целый день так далеко от дома. Но и панику сеять было глупо.
