Метель, которая мела несколько дней подряд, наконец успокоилась, и длинные сосульки, свисающие до середины рамы, красиво блестели в лучах солнца.
— Но он все-таки женился, раз вы появились на свет.
— Нет. Не женился.
— Подожди, я не поняла…
— Это брат моего деда, — пояснил Егор. — Он так и умер бобылем, в доме одной из своих любовниц.
М-да. Весело."
"— Просто ему не попалась такая женщина, как Инга, — я сдула со лба выбившуюся прядь. — Вот он и не женился. А Стас молодец, понял, какая девушка с ним рядом.
— Это-то и удивительно, — усмехнулся муж.
Несмотря на то, что Брягинцев принимал участие в моем спасении, Гор не торопился ему доверять. Не нравилось Егору, что Стас так бесцеремонно вклинился в жизнь стаи. Опасался, что тот принесет с собой проблемы.
— Ты не веришь, что они будут счастливы?
— Не знаю, Ниша, — честно ответил Гор. — Поживем — увидим. Идем, там, наверное, официальная часть уже закончилась.
Он обнял меня за плечи и повел в зал.
Инга
Праздник завершился далеко за полночь. Гости разошлись, официанты и работники ресторана навели порядок и уехали, и в доме не осталось чужих.
Не считать же посторонней бабу Любу? Пожилая волчица много лет помогала Стасу по хозяйству и вслед за ним переехала в Брагино, взяв на себя заботу о готовке и уборке. «Не хочу, чтобы ты превращалась в домработницу, — заявил мне Брягинцев в тот день, когда перевез нас с Никиткой в особняк. — Хватит уже на себе все тащить».
В этом был весь Стас. Если сказал, что хватит, значит, хватит. И спорить с ним бесполезно.
Я отодвинула занавеску, наблюдая, как за последним микроавтобусом закрываются ворота, и вздохнула. Как же здорово, что все закончилось…
Старый дом затаился. Парадный зал, в котором еще недавно все гудело от музыки и громких голосов, выглядел просторным и опустевшим. Отсветы уличных фонарей падали на портреты Брагиных, выхватывая из темноты тонкие красивые лица, блестели на хрустальных подвесках люстр, ложились на темный пол светлыми бликами. Кругом было тихо. Лишь изредка потрескивал паркет, да подвывал в дымоходах каминов поднявшийся ветер.
— Наконец-то мы одни, — словно подслушав мои мысли, прошептал на ухо Стас.
Горячее дыхание прошлось по коже, заставив вздрогнуть. Теплые губы коснулись выступающих позвонков, спустились ниже, до самого края глубокого выреза. Вот, оказывается, для чего он предназначен!
— А я говорила, нужно было просто расписаться, безо всей этой шумихи, — задохнувшись от знакомого жара, охватывающего тело, ответила мужу.
