— С вами Чадов поедет со своими парнями, — прогнав непрошенные мысли, ответила сыну.
— Опять под конвоем повезут, — скривился тот. — Как преступников каких-то.
— Не как преступников, а как самое дорогое, что у нас есть.
Я не удержалась и взъерошила упрямые русые вихры Ника.
— Это две большие разницы.
На кухне что-то громыхнуло, и я оглянулась на бабу Любу, которая неожиданно громко поставила на плиту кастрюлю.
— Извините, Инга Яновна, — пробормотала домработница. Вид у нее был смущенный. — Неловкая я сегодня.
— Да нет, ничего, — улыбнулась в ответ и повернулась к сыну. — Доедай и беги к себе.
— А Стас когда вернется? — посмотрел на меня Ник.
— Вечером."
"Муж с утра уехал в Москву, по каким-то своим делам. Меня он в них посвящать не стал. «Моя работа, Инга, не должна тебя касаться», — с первого дня категорично заявил он. И все. Как я ни пыталась хоть что-то узнать, Стас оказался непреклонен. «Можешь не волноваться, никакой опасности нет, — добавил он чуть позже, пытаясь смягчить свои слова.
— Ни для меня, ни для вас с Ником. Я больше не участвую в операциях, всего лишь консультирую клиентов».
Можно представить, каких клиентов и в чем он консультирует! Впрочем, я ведь знала, за кого выходила замуж. Брягинцев никогда не был «белым и пушистым», да и его работа не предполагала излишней разговорчивости. Чего уж там! Он и в обычной жизни говорил мало, и мне оставалось полагаться только на собственное чутье да на привязку, позволяющую чувствовать мужа, где бы тот ни находился.
— Баба Люба, а обед скоро? — уже на выходе поинтересовался Никитка.
Вот же… волчонок!
— Через час, — не оборачиваясь, ответила домработница.
— Ладно, подожду, — вздохнул сынка, и захлопнул за собой дверь.
Глава 10
Ника
Снег падал с неба смешными белыми перьями. Большими, пушистыми. Они неспешно оседали на выступающих столбах ограды, одевая их в шапки-ушанки, ложились на лапы елей, укрывали расчищенные с утра дорожки. Воздух был свежим, морозным. Из приоткрытого окна кухни долетал аромат свежеиспеченных шоколадных коржей.
Я спустилась со ступеней и подставила лицо кружащимся снежинкам. Красота! И совсем не холодно…
Мороз прихватил щеки, но мне это даже понравилось. Вернуло в реальность. Дома мне было тесно, хотелось немного встряхнуться, «проветрить мозги». В голове до сих пор звучал голос Миллера. Два дня прошло, а я никак не могла его забыть. «Не переживайте, Ника Александровна, все с вами в порядке, — голос врача был низким, прокуренным.
