— И позволить каким-то левым волкам продолжать ухлестывать за моей женой? Нет уж. Пусть все знают, что ты — моя. И по волчьим законам, и по человеческим.
В голосе Брягинцева послышался металл, руки, лежащие на моей талии, напряглись.
— Ты Клейна имеешь в виду?
Я знала, что Стас ревнует к Сергею. Чувствовала. Он поэтому и работать мне у Клейна не разрешил. Собственник. «У меня достаточно денег, чтобы вы с Ником ни в чем не нуждались», — заявил Стас.
— И не только его, — муж прикусил кожу над ключицей, зная, как меня это заводит.
— Думаешь, я не вижу, как они все на тебя смотрят?
— Запретишь им? — усмехнулась я и тут же застонала, потому что настырные пальцы уже успели отодвинуть в сторону узкую полоску стрингов и проникли внутрь.
— Пусть смотрят, — искушающе протянул Стас. — Только руками не трогают. Это моя привилегия.
О, да. Его. И он умеет очень убедительно это доказывать.
Ловко расстегнув молнию и потайные крючки, муж развернул меня к себе, стянул платье и замер, окидывая враз потяжелевшим взглядом.
Похоже, не зря я старалась. Провокация удалась. Глубоко вырезанные кружевные чашечки высоко поднимали грудь, открывая ее почти до сосков. Изящные трусики на первый взгляд ничего не скрывали, но и не позволяли разглядеть все сразу. Тонкие чулки с кружевными резинками заканчивались на середине бедер, подчеркивая самое интересное.
— И ты была рядом со мной вот в этом, а я не знал? — рыкнул Стас.
Я только усмехнулась.
— Значит так, да?
Глаза моего волка опасно блеснули.
Он шагнул вперед, положил ладони на грудь и стал поглаживать большими пальцами напрягшиеся соски.
— А ведь ты задолжала мне первую брачную ночь, жена, — хрипло прошептал Брягинцев. — Готова отдавать долги?
— Меньше слов, любимый, — усмехнулась в ответ.
И это было последнее, что я смогла сказать в ближайшие несколько часов.
***— Мам, мы завтра в Москву на экскурсию едем!
Никитка влетел на кухню, привычно стянул с плеча рюкзак и бросил его на стул.
— Елена Витальевна сказала, в музей какой-то. О, баба Люба, а чем это так вкусно пахнет? — тут же отвлекся сын. — Вы мясо готовите?
Домработница скупо улыбнулась. По лицу ее разбежались морщинки, лучиками собрались у глаз, застыли в уголках губ.
— Баранью ногу запекаю, — ответила она и спросила: — Голодный?
Ник кивнул. Еще бы! Мне иногда казалось, что для сынки это обычное состояние, причем, с самого рождения.
