Здоровяк упал на лавку так, что, казалось, вся комната вздрогнула. Ножи исчезли из рук ещё до того, как застонала под его весом лавка. Будь он поменьше, раз этак впятеро, мог бы на торжищах выступать, наверное. Большого-то, конечно, издалека видно хорошо, но вот в пути между городами обожрёт скоморохов, это уж как пить дать. Всеслав неожиданно фыркнул, услышав эту мою совершенно лишнюю здесь и сейчас мысль. Но хоть чуть успокоился.
— Рассказывайте, — старик положил ладони на стол, не сводя глаза с князя.
"
"— Меня, в порубе Киевском сидящего, один из Изяславовых людей копьём проткнул. Рана не опасна была, в мясо остриё попало, не в нутро. Да не иначе, как отравлено было оно. Помирать начал я. Гляжу будто сбоку на себя самого — лежу сам, сыны надо мной стоят, как взяться не знают. И тут смотрю — напротив меня лежащего другой я стою. Только голобородый, да стрижен не по-нашему. И знаю я откуда-то, что тот я, напротив который, лекарь великий. Помоги, говорю, в живых остаться, страсть как помирать не охота! А он мне в ответ — как же я тебе помогу, коли у меня и рук-то нету? А я ему — так бери мои! Руки, ноги, тулово бери, лишь бы жил! И тут как будто друг с другом нас закрутило, прижало дружка к дружке, да в нас лежачего и вернуло.
Путано, может, говорю, да как получается. Выглядело-то это ещё непонятнее, — будто бы смутился в конце Всеслав.
— А тот, второй который, тоже говорить может? — впившийся будто бы точно в душу ледяной взгляд Буривоя ощущался прямо-таки физически, как шило или гвоздь.
Очень холодные, и прямо в душе́, оба. Где она — по-прежнему было непонятно, но холодок по ней сквозил-студил ощутимый. Ох и силён дед.
— Могу, чего не мочь-то? — тем же самым голосом удивился князь, но «за рулём» уже был я, Всеслав словно назад отшагнул. И громко, на всю комнату сглотнул Гарасим. А Рысь проявил чудеса самообладания, не повторив этот шумный этюд лишь потому, что сегодня такое уже видел. Когда тот же самый человек говорит тем же самым голосом.
Вот только это уже не тот человек, что был мгновение назад.
— А ты, гость дорогой, далёкий, что расскажешь? — если волхв и удивился, то заметно это не было ничуть. Ни мускула не дрогнуло ни на лице, ни на лежавших на столе ладонях.
— Я ехал с женой на рынок. На торг, то есть. Там по пути авария была, ДТП. Пострадала женщина беременная, я помог, выжили и она, и ребёнок. В рубашке малыш родился, прямо вот как Всеслав про себя рассказывал.
