Я качнул ладонью, успокаивая друга. И, наверное, себя самого.
— Кланялся я Илье-пророку, которого они с Перуна-батюшки срисовали. А раз у них в дому положено креститься — махну рукой, чай, не отвалится. У тебя вон принято сидеть на лавке, а есть со стола, не наоборот. Приди мы, да умости задницы на стол — хорошо ли было? В гостях воля не своя, — мамина поговорка пришлась кстати. Снова моей, не Всеславовой.
— Странно выходит. Мне одно говоришь, Егору-греку — другое. Ты же один человек, а не два разных. Или два?"
"Второй вопрос был точной копией первого и нанесён так же, если не сильнее.
И спасло от нокаута только то, что я весь разговор именно его и ждал.
— Суетно в горнице стало, — заговорил вдруг дед другим, чуть напевным голосом, — а дорога долгая была, лес шумел, ветер дул, утомил. Спи, Гнат!
Буривой легко хлопнул правой ладонью по столешнице. Большой перстень, что был у него на среднем пальце, глухо стукнул о доски. И в голове Рыси будто выключили лампочку. В глазах пропали всегдашние цепкость и сосредоточенность, внимание и подозрение.
Друг застыл с обмякшим враз лицом, став похожим на умственно отсталого.
Глава 13
Карты на стол
— Так не пойдёт, Буривой! — резкая фраза Всеслава вскинула улёгшуюся было бровь волхва и едва не подбросила над лавкой всего тяжёлого Гарасима.
— Что так не пойдёт? — шелест старого, будто истёртого-уставшего за многие годы голоса снова напомнило о мече, покидавшем ножны.
— Или все пускай спят, или продолжаем говорить теми же, кем начинали. У меня от побратима тайн нет.
Рысь! — позвал князь громко, как на поле, и щелкнул пальцами.
Это они половину утра тренировали с Гнатом. Вроде, начало получаться, но никто не знал, насколько велики таланты и колдовское мастерство Буривоя. Всеславова речь усыпляла Рысь почти каждый раз, щелчок пальцев будил точно каждый. Но момент был рискованный и другу не нравился совсем. Не привык он выступать ни мебелью, ни кухонной утварью.
Рысьи глаза ожили, а руки крепко прижались раскрытыми ладонями к столешнице. Это репетировали дольше всего.
Выведенный из гипноза Гнат первые раз семь сразу бросался убивать всех вокруг. Мозг, упустивший вожжи, был уверен, что кругом враги. Это был второй тонкий момент, но миновал и он. Друг глубоко дышал одновременно и носом, и оскаленным ртом, наполняя ткани кислородом, пусть и не догадываясь об этом. Гарасим смотрел на нас обоих так, как хотелось бы в последнюю очередь. Как и проверять, кто из нас быстрее. Проверять кто сильнее дураков не было.
