Я действовала машинально, но горло все равно то и дело сдавливали спазмы сдерживаемых рыданий. Поскольку я теряю право наследования, то не могу брать ничего из того, что принадлежало бабке, а также распоряжаться ее имуществом. Так что с Амфибрахием придется расстаться. Как и с Брюсом – его я поручила Ереме. В нашем мире такой тяпке нечего делать. Да и с Еремой у них связь куда крепче, чем со мной, несмотря на курсы китайского. С Глорией даже попрощаться не получится, а ведь я целый кухонный шкафчик забила шоколадными конфетами для своей «племяшки».
Водяной, узнав новость, зарыдал как девчонка и, пользуясь случаем, облапил меня на прощанье.
Воевода… Может, со следующей ведьмой ему больше повезет – попадется нормальная колдунья, а не недоразумение вроде меня. Я порывалась написать ему письмо, но ничего путного в голову не лезло: жаль, что я не увижу тебя больше, что мои дети не будут на тебя похожи… Горло снова сдавило. Наверное, надо выпить чаю, успокоиться.
Я заварила чай, гневно размешала две ложки сахара, колотя по стенкам чашки, словно в колокол.
На ступеньках моего крыльца было тепло, несмотря на сгустившуюся ночь. Над лесом рассыпались крупные бусины звезды. Белая фигура Эльвиры виднелась на берегу. Пошла навестить могилку клиентки? Отчего-то такая преданность Маргарите меня взбесила. Вот что ей стоило притвориться, будто и последние два условия выполнены? Я отхлебнула чаю, поморщилась – слишком крепкий получился.
Грех вышел на крыльцо, потянулся задними ногами.
Я погладила его по загривку, кот едва слышно замурчал, и слезы все же вырвались, потекли по щекам.
– Эй, ведьма! – Лютый выглянул из-за калитки. – Зайти можно?
– Заходи уже, когда это ты разрешения спрашивал, – буркнула я, быстро вытирая слезы."
"– Так кто тебя знает – то огнем зад подпалишь, то в снег уронишь! – Оборотень бочком протиснулся во двор, короткая рубашка с оторванным рукавом заканчивалась выше пупка, ниже пояса он обмотался каким-то мешком.
– Не налезли штаны, – виновато сказал Лютый. – Очень больно давили.
– Давай без подробностей, – попросила я. – Чего хотел?
Оборотень подошел ближе, и я невольно наморщила нос: от него несло потом и псиной.
– Не кривись, Василиса, сам от запаха не в восторге, но я очень спешил. Мне Ерема рассказал, что тут у вас произошло.
– Попрощаться бежал? Похвально. Ладно, позову Юлю, раз такое дело. – Я поднялась, повернулась к двери.
– Нет, я к тебе.
